Проблемы реализации процессуальных гарантий ответчика. Значение процессуальных гарантий права на судебную защиту

12.06.2020 Дарение

Вопрос, касающийся процессуальных прав сторон, является весьма актуальным, однако он недостаточно освещен в свете нового законодательства. Далее мы рассмотрим две условные группы процессуальных прав, обозначив первую как процессуальные права, связанные с участием в судебном разбирательстве и вторую как распорядительные права сторон.

§ 3.1. Особенности реализации процессуальных прав, связанных с участием в судебном разбирательстве

В данной работе из указанных процессуальных прав будут рассмотрены следующие:

– право знакомится с материалами дела, делать выписки, снимать копии;

– право на своевременное извещение о времени и месте слушания дела;

– право на ознакомление с протоколом судебного заседания и принесения замечаний;

– право знать обо всех судебных постановлениях, выносимых судом при разрешении дела, а также право получать их копии;

– право знать о принадлежащих в соответствии с законом процессуальных правах и обязанностях.

Право на ознакомление с материалами дела является одним из важных для сторон. Реализация данного права позволяет им быть информированным об имеющихся в деле материалах.

В ходе судебного разбирательства происходит представление суду различных доказательств, которые суд приобщает к делу. Отсутствие какой-либо информации у сторон может негативно сказаться на ожидаемом результате, то есть судебном решении. Информированность об имеющихся у суда доказательствах, представленных противной стороной, позволяет представлять иные доказательства, давать оценку имеющимся, решать вопрос о целесообразности вообще своего дальнейшего участия в процессе.

Из права на ознакомление с материалами дела вытекает право на получение дубликатов имеющихся в деле документов путем выписок и снятия копий. Указав на возможные способы дублирования, законодатель не оговорил, что понимать под выпиской и снятием копий. Данное свободное толкование этих понятий дает основание для возникновения как нарушений прав со стороны суда, так и для злоупотребления своими правами со стороны истца и ответчика. Получение копий должно пониматься как любой способ получения дубликатов имеющихся в деле материалов, который позволяет обеспечивать сохранность материалов дела. При этом необходимо отметить, что реализация данных прав должна осуществляться в максимально благоприятных условиях. Какие либо препятствия в данной процедуре со стороны суда, безусловно, недопустимы.

В целях защиты прав и интересов заинтересованных лиц, необходимо более точнее и детальнее изложить часть 1 статьи 35 ГПК РФ. Например возможна следующая редакция: “стороны вправе знакомиться с материалами дела, делать из них выписки, снимать с них копии любыми средствами и способами, позволяющими обеспечить их сохранность”.

Следующим процессуальным правом, посредством реализации которого стороны могут быть информированы о содержании процессуальных документов, составленных и подписанных судом, являются право на ознакомление с протоколом судебного заседания.

Указанное процессуальное право имеет важное значение для сторон. Реализация данного права позволяет контролировать составление такого важного процессуального документа как протокол судебного заседания.

Об огромном значении этого права говориться в постановлении Пленума ВС РФ “О применении норм ГПК РСФСР при рассмотрении дел в суде первой инстанции”. Так отмечается, что “некоторые судьи формально относятся к возложенной на них ГПК обязанности разъяснять участвующим в деле лицам и представителям их процессуальные права, в частности, право знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать свои замечания на него в срок, установленный ГПК… ”.

Как мы видим, право на ознакомление с протоколом судебного заседания объективно взаимосвязано с правом на принесение замечаний на протокол судебного заседания. Срок, в течение которого стороны вправе воспользоваться своим правом на принесение замечаний на протокол судебного заседания, в соответствии со статьей 231 ГПК РФ равен пяти дням. Установление такого размера срока вполне обоснованно, он оптимален как в силу как загруженности суда, так и заинтересованных лиц, выступающих в качестве сторон по делу. Замечания на протокол судебного заседания подаются в письменной форме судье, подписавшему протокол, для разрешения. Какова же дальнейшая судьба этих замечаний?

Проанализируем следующий пример.

26.02.2003 г. состоялось судебное заседание по иску Т. к частному предпринимателю Ф. о защите прав потребителей. Ответчик Ф. принес замечания на протокол судебного заседания, изложенные в трех пунктах на одном листе, указывав, что в протоколе судебного заседания не полностью отражены показания свидетелей Г. и С., и кроме того, не полностью отображено выступление в прениях представителя ответчика. Рассмотрев в открытом судебном заседании замечания на протокол судебного заседания, суд посчитал их необоснованными, не отражающими действительного хода судебного разбирательства и не имевшими места в ходе судебного заседания 26.02.2003 г., и определил замечания на протокол судебного заседания отклонить.

Из изложенного видно, что ответчик воспользовался правом на принесение замечаний на протокол судебного заседания, однако они были отклонены судом.

Другой пример.

Решением суда Фрунзенского района города Саратова от 23 июня 2003 года, Д. отказано в удовлетворении иска к ОАО Торговый дом «Центральный» о компенсации морального вреда. После ознакомления с протоколом судебного заседания, истицей были поданы замечания на протокол, с указанием на неправильность его содержания.

Рассмотрев замечания, суд вынес определение, указав, что замечания подлежат частичному отклонению по следующим основаниям. В замечаниях указывается, на отсутствие в пояснениях истицы указания на то, что подозрения в краже высказывались кассиром. Однако данных пояснений Д. не давалось, ей лишь указывалось, что для проверки обоснованности претензий охранника, вызвавшего старшего охранника (так и в иске), она вместе с ними подошли к кассиру, где она показала чек и кассир признала, что забыла снять бирку с товара (абзац 2 замечаний).

Не соответствует действительности, абзац 3 замечаний, в котором указано на признание ответчиком неосведомленности о том, что сотрудники охраны, не являются работками ОАО Торговый центр «Центральный», поскольку ответчиком и заключался договор на предоставление охранных услуг, и он не мог не знать, что заключал такой договор и указанных истицей пояснений не давал.

Так же не соответствует действительности, содержание замечаний в части искажений показаний свидетеля З., которая, не утверждала, что являлась очевидцем происшедшего. Она указала, что поняла что что-то произошло в магазине, но Д. отказалась ей рассказать о происшедшем. Данные показания и отражены в протоколе судебного заседания. Вместе с тем, подлежит принятию замечания, изложенные в абзацах 1 и 4 заявления, в которых указано на то, что после предъявления ответчиком договора на охранные услуги и предложения суда решить вопрос о привлечении в дело охранного агентства, истица отказалась от этого, указав, что настаивает на том, что отвечать перед ней должен ОАО Торговый дом «Центральный».

Руководствуясь ст. 224, 225 и 232 ГПК РФ, суд определил отклонить замечания Д. на протокол судебного заседания, изложенные в абзаца 2, 3 и 5. Удостоверить правильность замечаний, изложенных в абзацах 1 и 4. Приобщить замечания к материалам дела в полном объеме.

Цель предоставленного законом права на принесение замечаний на протокол судебного заседания или отдельного процессуального действия в законе указана нечетко. Стороны, принося замечания, указывают, с чем они не согласны, а суд решает вопрос принять их замечания и внести изменения в протокол или отклонить. В случае отклонения замечания остаются в деле, цель их присутствия неясна. Если на них обратит внимание суд второй инстанции, то почему должно быть принято мнение истца или ответчика, а не суда, отклонившего замечания? На чем основывается суд, соглашаясь или не соглашаясь с принесенными замечаниями? Как может сторона доказать, что изложенное в протоколе судебного заседания не соответствует действительно?

Частично на поставленные вопросы можно ответить обратившись, например, к положениям статьи 155 АПК РФ, в которой указывается, что к замечаниям сторонами могут быть приложены материальные носители проведенной аудио– и (или) видеозаписи судебного заседания.

О возможности самостоятельной фиксации сторонами хода судебного заседания в гражданском судопроизводстве говорится также и в статье 10 ГПК РФ. Так, лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства. Фотосъемка, видеозапись, трансляция судебного заседания по радио и телевидению допускаются с разрешения суда.

Следует согласиться с высказыванием Т. Ю. Якимовой, что аудиозапись хода судебного заседания будет дополнительно гарантировать правильность содержания протокола судебного заседания, а следовательно, и объективность ведения процесса судьей. Сделанная аудиозапись будет исследоваться судом при рассмотрении поданных лицами, участвующими в деле, замечаний на протокол в соответствии с правилами статей 231–232 ГПК РФ. Параллельное фиксирование техническими средствами, наряду с обязательными письменным фиксированием, позволило бы сделать протокол наиболее объективным процессуальным документом. И как результат поможет исключить необоснованность со стороны суда при рассмотрении замечаний в судебном заседании, а также пресечь принесение замечаний, приводящих к затягиванию разбирательства.

С нашей же стороны, в целях разрешения подобных вопросов, предлагается внести некоторые корректировки в действующее гражданское процессуальное законодательство и указать в одной статье всю процедуру принесения замечаний, что само по себе исключит нарушение прав и законных интересов сторон. Таким образом, статью 231 ГПК РФ следует изложить в следующей редакции:

“Статья 231. Ознакомление и принесение замечаний на протокол

Лица, участвующие в деле, и их представители вправе ознакомиться с протоколом судебного заседания или отдельного процессуального действия и в течение пяти дней со дня его подписания подать замечания в письменной форме, с указанием на допущенные в нем неточности и (или) на его неполноту. Лицо, подающее замечания на протокол, вправе сделать ссылку на доказательства, подтверждающие иное.”

Еще одним важным процессуальным правом является право быть своевременно извещенным о времени и месте судебного заседания. С данным правом связан процесс реализации других процессуальных прав. Так, например, чтобы реализовать право на заключение мирового соглашения стороны должны находиться в зале судебного заседания и участвовать при судебном разбирательстве дела для того, чтобы, например, воспользоваться правом на заключение мирового соглашения и т. п.

Важное значение в обеспечении процессуальных прав лиц, участвующих в деле, по мнению В. Н. Захарова, принадлежит своевременности извещения указанных лиц о времени и месте судебного разбирательства или совершения отдельных процессуальных действий. Последовательная реализация данной процессуальной гарантии обеспечивает непосредственное участие лиц, имеющих юридический интерес к делу, в процессе. А это, в свою очередь, позволяет им реально осуществлять их права, активно влиять на ход судебного разбирательства. Нарушение данной гарантии ведет к серьезному ущемлению законных интересов лиц, участвующих в деле.

С этой точки зрения показателен такой пример.

Ш. обратился в Энгельский городской суд с иском к М. о признании договора купли-продажи квартиры недействительным. В день судебного заседания представитель Ш. К-ва представила заявление об изменении основания иска, в котором просила истребовать имущество, квартиру, из чужого незаконного владения ввиду того, что данная квартира выбыла из владения Ш. помимо его воли. Решением суда исковые требования были удовлетворены. М. в кассационной жалобе просила отменить решение суда по тем основаниям, что она не была надлежащим образом извещена о дне судебного разбирательства и не знала об изменении основания иска. Определением судебной коллегии по гражданским делам Саратовского областного суда решение суда первой инстанции было отменено в связи с нарушением норм процессуального права. Из материалов дела видно, что извещение М. о дне судебного разбирательства не направлялось. Извещение же ее представителя К. не может служить доказательством извещения самой ответчицы, поскольку доказательств сообщения, по правилам ст.115 ГПК РФ, представителем К. своему доверителю М. даты и времени судебного заседания суду не представлено. Кроме того, в день рассмотрения дела представителем истца было заявлено об изменении основания исковых требований, которые не были доведены до сведения М., в связи с чем она была лишена возможности представить свои возражения по измененным требованиям.

Приведем еще пример из судебной практики.

К-х С.В. обратилась к мировому судье с исковым заявлением, в котором просила взыскать с К-х А.А. алименты на содержание их несовершеннолетнего сына – К-х В.А., 5 февраля 2002 г. рождения, находящегося у истицы на иждивении, а также алименты на своё содержание – 1.400 руб. до достижения ребёнком 3-х летнего возраста, ссылаясь на то, что она не работает, а ответчик, проживающий в Ставропольском крае, не оказывает им материальной поддержки.

Судьёй судебного участка № 1 г. Балашова Саратовской области 22.04.2002 г. постановлено изложенное выше решение, вступившее в законную силу. На вынесенное решение ответчиком подана надзорная жалоба.

Определением судьи Саратовского областного суда от 14 июля 2003 г. гражданское дело передано в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу. Проверив материалы дела, обсудив доводы надзорной жалобы, мотивы определения судьи Саратовского областного суда о возбуждении надзорного производства, президиум находит надзорную жалобу К-х А.А., подлежащей удовлетворению.

Суд не известил лиц, участвующих в деле, не направил повестки и копии искового заявления. Из протокола судебного заседания от 22.04.2002 г. видно, что дело судом рассматривалось в отсутствие ответчика. В материалах дела отсутствуют данные, свидетельствующие о направлении копии искового заявления ответчику и о надлежащем его извещении о судебном заседании, имевшем место 22.04.2002 г.

Из имеющегося в деле текста искового заявления и других материалов дела нельзя сделать вывод о том, что данное исковое заявление подавалось в суд с копией.

В надзорной жалобе К-х А.А., утверждая, что он не был извещён о состоявшемся 22.04.2002 г. судебном заседании и узнал о постановленном решении лишь после удержания с него алиментов, считает, что в связи с допущенными судом процессуальными нарушениями он, как ответчик по предъявленному иску, не мог представить в суд доказательства о своём материальном положении, имеющем юридическое значение для правильного разрешения дела.

Учитывая изложенное выше, постановленное решение в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 308 ГПК РСФСР (п. 2 ч. 2 ст. 364 ГПК РФ) подлежит отмене, поскольку дело рассмотрено судом в отсутствие ответчика, не извещенного о времени и месте судебного заседания, что в соответствии с положениями ст. 387 ГПК РФ является существенным нарушением норм процессуального права, влекущим отмену постановленного решения.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. ст. 387, 388, 390 ГПК РФ, Президиум Саратовского областного суда определил решение мирового судьи судебного участка № 1 г. Балашова Саратовской области от 22 апреля 2002 г. отменить. Дело направить на новое рассмотрение в тот же судебный участок.

Из приведенных выше примеров видно, что судом не была выполнена обязанность по извещению стороны о времени и месте судебного заседания, что повлекло в последствии отмену судебных решений.

Не соблюдение права истца и ответчика быть извещенным о времени и месте слушания влечет неявку данных лиц, с последующим затягиванием разбирательства дела.

Ведомственное статистическое наблюдение

Представленные статистические данные убедительно свидетельствуют о том, что основными причинами отложения рассмотрения гражданских дел является неявка лиц, участвующих в деле, а в большинстве случаев сторон. Это свидетельствует об огромном негативе данного явления.

Присутствовать или не присутствовать, являться или не являться в судебное заседание, право это или обязанность стороны – вопрос дискуссионный, однако анализируя последствия несоблюдения указанных условий, необходимо отметить, что явка в судебное заседание является процессуальной обязанностью сторон, однако исполнить данную обязанность сторона может, если не нарушено ее право быть извещенной о дате и времени судебного заседания.

О важности стоящей проблемы извещения сторон говориться и в разъяснениях Пленума ВС РФ, где отмечается, что имеются факты рассмотрения дел в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле, не извещенных о времени и месте судебного заседания, что является безусловным основанием к отмене решения. Не всегда выясняются причины неявки вызванных в судебное заседание участников процесса. Верховный Суд РФ указывал, что при пересмотре судебных постановлений, неизвещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного заседания является существенным нарушением норм процессуального права, в связи с чем решение подлежит отмене. Пленумом ВС РФ отмечалось также, что, приступая к судебному разбирательству, суду надлежит устанавливать, извещены ли неявившиеся лица о времени и месте судебного заседания с соблюдением требований закона о необходимости вручения копии искового заявления ответчику и извещений всем участвующим в деле лицам, представителям в срок, достаточный для своевременной явки в суд и подготовки к делу. Этот срок должен определяться в каждом случае с учетом характера дела, осведомленности участвующих в нем лиц об обстоятельствах дела, а также их возможности подготовиться к судебному разбирательству.

Причина возникновения проблемы ненадлежащего извещения сторон судом видится в недостаточной проработке на законодательном уровне самой процедуры извещения. Зачастую извещение производится по окончании судебного заседания секретарем “под роспись” и считается надлежащим исполнением обязанности судом, однако в большинстве случаев необходимо известить стороны по месту их нахождения. Судебные повестки и извещения направляются по почте.

Состязательные и диспозитивные начала, как отмечает А. Н. Кузбагаров, заметно изменили положение дел по данному вопросу, сместив бремя извещения с суда на заинтересованное лицо, как правило, тяжущегося. Статья 115 ГПК РФ неясно указывает на право суда обязать сторону самостоятельно доставить судебное извещение противоположной стороне. Так, в части 1 статьи 115 ГПК РФ говориться, что судья может поручить лицу доставить судебные извещения, а в части 2 той же статьи отмечается, что судья с согласия лица, участвующего в деле, может выдать на руки повестку для дальнейшего извещения. Возникает вопрос: что за лицо указано в ч.1 статьи 115 ГПК РФ, которое суд может обязать доставлять судебные извещения? Относительно же того, вправе ли суд обязывать истца или ответчика извещать противоположную сторону, следует ответить отрицательно. Только по своей инициативе сторона может взять на себя обязательство по извещению.

В качестве одного из варианта разрешения проблемы надлежащего извещения можно предложить введение отдельной службы при судах, или, как предлагает, В. Г. Гусев “штатной единицы курьера и закрепление ее за каждым судьей, рассматривающим гражданские дела”. Данное обстоятельство, как видится, позволит суду качественно выполнять возложенную на него обязанность извещать лиц, участвующих в деле, о дне и времени судебного разбирательства.

Нельзя обойти вниманием и такое процессуальное право сторон как право знать о своих процессуальных правах и обязанностях. Как отмечает Г. А. Жилин, серьезным недостатком судебной практики является то обстоятельство, что разъяснение процессуальных прав и обязанностей производится иногда формально и непонятно. По-видимому, в связи с этим Пленум ВС РФ возлагает на суды, рассматривающие гражданские дела, обязанность разъяснять сторонам о наличии и содержании последних.

Так, в п.4 постановления Пленума ВС РФ “О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству” отмечается, что, поскольку лица, участвующие в деле, пользуются процессуальными правами и несут обязанности не только при рассмотрении дела, но и при его подготовке к судебному разбирательству, судье с целью обеспечения наиболее полного, всестороннего и объективного исследования дела следует разъяснять участникам процесса их права и обязанности, предусмотренные ГПК.

Также в п.12 постановления Пленума ВС РФ “О применении норм ГПК РСФСР при рассмотрении дел в суде первой инстанции” указано, что председательствующий обязан разъяснить участвующим в деле лицам и представителям их процессуальные права и обязанности.

Разъяснение сторонам их процессуальных прав и обязанностей необходимо по той причине, что большинство обращающихся в суд заинтересованных лиц зачастую не знают о существовании той или иной обязанности или процессуального права. Данное обстоятельство происходит зачастую по причине правовой безграмотности граждан, а также из-за их неумения просто обнаружить в кодексе то или иное положение.

Существуют различные пути решения данной проблемы. Один из вариантов, который в настоящее время предлагает статья 150 ГПК РФ и Верховный суд, – это возложение на судей обязанностей по разъяснению положений закона. Суду необходимо, как отмечает Г. Л. Жилин, во всех случаях выяснять, понятны ли участникам рассмотрения дела их права и обязанности, и при необходимости разъяснять их более доступно с учетом образования, возраста и других особенностей личности того или иного субъекта.

Подобные разъяснения способствуют эффективной реализации конституционного права на судебную защиту. Дополнительно к разъяснениям суда необходимо добавить четкое и конкретное закрепление в ГПК РФ процессуальных прав и обязанностей.

Вторую группу прав, именуемую как “права, связанные с участием в процессе”, составляют права, предоставляющие сторонам возможность участвовать в процессе рассмотрения дела, но не являющиеся распорядительными. К таким правам относятся: право вести свои дела лично или через представителей; право на отвод; право заявлять ходатайства и делать заявления; право представлять доказательства, участвовать в исследовании доказательств, давать устные и письменные объяснения суду, приводить свои доводы и соображения по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, возражать против ходатайств, доводов и соображений других лиц, участвующих в деле; право на получение возмещения с противоположной стороны всех понесенных по делу судебных расходов и на взыскание компенсации за упущенное время; право на подачу частной жалобы.

Одним из важных процессуальных прав сторон в гражданском cсудопроизводстве является право вести свои дела лично или через представителя. Никто не может запретить истцу или ответчику участвовать в производстве по делу лично либо прибегнуть к помощи представителя.

В п. 13 постановления Пленума ВС РФ “О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству” указывается, что судья в ходе подготовки разъясняет лицам, участвующим в деле, их право вести дело через представителя, разъясняет порядок оформления полномочий представителей, а если такие полномочия оформлены, проверяет их объем. При этом он имеет в виду, что право на совершение представителем действий, предусмотренных ГПК (передачу дела в третейский суд, полного или частичного отказа от исковых требований, признания иска, изменения предмета иска, заключения мирового соглашения, передачу полномочий другому лицу (передоверие), обжалования решения суда, предъявления исполнительного листа ко взысканию, получения присужденного имущества и денег), должно быть специально оговорено в доверенности, поскольку это связано с распоряжением материальными и процессуальными правами доверителя.

Право заявлять ходатайства и делать заявления, а также возражать против ходатайств, доводов и соображений других лиц, участвующих в деле, иными словами, право на обращение к суду с чем-либо закрепляется как право сторон обратиться к суду с ходатайством, заявлением и возражением. Сторонам в ходе производства по делу предоставлено право заявлять ходатайства, однако в законе не указывается, что следует понимать под этим процессуальным правом. Анализ содержания закона позволяет не согласиться с мнением, что ГПК не содержит различий между ходатайствами и заявлениями, связанными с разбирательством дела, различия можно заметить, рассматривая цели указанных понятий.

По мнению Г. Л. Молевой, ходатайства есть форма, в которую стороны облекают свои процессуальные возражения. Предметом ходатайств является указание на отсутствие условий, без которых невозможно разрешение конкретного дела. Они не касаются предмета иска, а направлены на отклонение процесса из-за отсутствия условий возникновения процессуального правоотношения. Ходатайство, утверждает Н. А. Рассахатская, это обращение в суд с просьбой совершить какое-либо действие. Частично соглашаясь с указанными мнением следует сказать, что исходя из общего смысла ГПК РФ, ходатайством является адресованное суду просьба, о совершении определенных процессуальных действий или принятии решений.

В отличие от ходатайства, содержанием заявления является сообщение суду о чем-либо, без просьбы о свершении каких либо процессуальных действий. Право делать заявления сводится к информатизации суда о каких – либо обстоятельствах связанных с рассматриваемым делом.

Анализируя процессуальное законодательство, можно выделить два вида ходатайств: ходатайства, препятствующие дальнейшему рассмотрению дела и ходатайства, не препятствующие дальнейшему рассмотрению дела.

В законодательстве относительно права на заявление ходатайств существует следующее упоминание. Так, например, в соответствии со статьей 186 ГПК РФ, стороны вправе делать заявление о том, что имеющееся доказательство в деле является подложным. Статья 64 ГПК РФ закрепляет право сторон обращаться в суд с просьбой об обеспечении доказательств, если имеются основания опасаться, что представление необходимых для них доказательств окажется впоследствии невозможным или затруднительным. В соответствии со статьей 139 ГПК РФ по заявлению сторон суд может принять меры по обеспечению иска. Обеспечение иска допускается, если неприятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

При исследовании положений законодательства возможно возникновение вопроса о том, чем руководствовался законодатель, обозначая то или иное право – правом на заявление ходатайства или правом делать заявление. Поэтому необходимо внести некоторые изменения в содержание статьи 216 ГПК РФ, где указывается, что лица, участвующие в деле, могут делать заявления, а суду предоставлено право решать вопрос о приостановлении производства по делу. Однако несмотря на содержание закона, практика идет иным путем.

Следует обратиться к примерам.

Так, Л. обратилась к УПФ в Октябрьском районе о признании незаконным отказа произвести перерасчет пенсии. 03.10.2003 г. дело приостановлено по ходатайству ответчика до выписки истца из больницы. Все это время Л. находилась на амбулаторном лечении, что подтверждают находящиеся в деле ответы на запросы из поликлиники, а также предоставленные истицей листы нетрудоспособности.

Другой пример.

К. обратилась с иском к К. и другим о признании права собственности. Ответчиком было заявлено ходатайство о приостановлении производства по делу в связи с назначением по делу судебно-почерковедческой экспертизы для установления авторства подписи в расписке, представленной ответчиками, о подложности которой заявлено истицей, в связи с этим 21.01.2004 производство по делу было приостановлено.

Анализ вышеприведенных примеров из судебной практики позволяет сделать вывод, что сторонами заявляются ходатайства и суд их принимает и рассматривает. В данном случае имеет место реализация права заявлять ходатайство о приостановлении производства по делу в связи с чем и обозначать его заявлением неверно.

В качестве примера необходимо рассмотреть право ходатайствовать перед судом об обеспечении иска. Обеспечение иска – это принятие судом мер, которые гарантируют возможность реализации исковых требований в случае удовлетворения иска.

Оно является одной из важных гарантий защиты прав граждан и юридических лиц, предусмотренных как гражданским процессуальным, так и арбитражно-процессуальным законодательством.

Как отмечает Г. Л. Осокина, институт обеспечения иска способствует обеспечению реальной защиты в будущем, а не только защиты на бумаге в виде решения об удовлетворении иска. Поэтому, когда суд принимает меры по обеспечению иска, он фактически обеспечивает решение суда.

И. М. Зайцев определял обеспечение иска как гарантию исполнения будущего судебного решения по делу. Н. И. Авдеенко также полагает, что меры обеспечения принимаются в целях гарантии исполнения возможного решения суда.

Принятие мер по обеспечению исполнения будущего судебного постановления связано, прежде всего, с недобросовестностью того или иного лица, которое может совершить определенные действия, касающиеся предмета спора, в результате чего исполнить будущее судебное постановление будет невозможно. Тем не менее, обращение лиц, участвующих в деле, с заявлением в суд о принятии мер обеспечения является правом, а не обязанностью (п. 1 ст. 139 ГПК РФ). Лицо, заинтересованное в наступлении для него ожидаемых правовых последствий, например, сохранения спорного имущества до разрешения спора, решает само, заявлять ему ходатайство о наложении ареста на это имущество или нет.

В соответствии со статьей 139 ГПК РФ принятие мер по обеспечению иска допускается только по заявлению лиц, участвующих в деле. По инициативе суда обеспечение иска не допускается.

Так, Д. обратился с иском к М. о расторжении договора купли-продажи дома, расположенного по адресу: г. Саратов, 8-й Новоузенский проезд, дом 8 и взыскании задатка в двойном размере и иных платежей, внесенных по предварительному договору в общей сумме 227 000 рублей.

Одновременно с исковым, истцом подано заявление о принятии мер по обеспечению иска в виде наложения запрета на отчуждение ответчиком указанного домовладения.

Изучив материалы, суд полагает, что заявление подлежит удовлетворению по следующим основаниям. Согласно ст. 141 ГПК РФ заявление об обеспечении иска рассматривается в день его поступления в суд без извещения ответчика, других лиц, участвующих в деле. В соответствии со ст. 139 названного Кодекса по заявлению лиц, участвующих в деле, судья может принять меры по обеспечению иска, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Поскольку сумма исковых требований является значительной, отчуждение ответчиком домовладения затруднит исполнение решения суда в случае удовлетворения требований истца о взыскании задатка.

Руководствуясь статьями 139, 140 ч.1 п. 2, 224 и 225 ГПК РФ, суд определил по делу по иску Д. к М. о расторжении договора купли-продажи дома, расположенного по адресу: г. Саратов, 8-й Новоузенский проезд, дом 8 и взыскании задатка в двойном размере и иных платежей, внесенных по предварительному договору, принять меры по обеспечению иска запретив М. продажу или отчуждение указанного домовладения иным способом. Запретить Главному управлению Федеральной регистрационной службы по Саратовской области производить регистрацию сделок по отчуждению домовладения принадлежащего М. расположенного по адресу: г. Саратов, 8-й Новоузенский проезд, дом 8.

Приведем другой пример, где сторона обратилась с заявлением об отмене мер по обеспечению иска.

К. и П. обратились с иском к В. и ООО "Салон парикмахерская «Мечта» о признании сделки недействительным договора купли-продажи нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Саратов, ул. Вавилова, дом 35/39, применения последствий недействительности сделки и прекращения зарегистрированного права собственности на указанное помещение за В.

В. обратился с иском к ООО "Салон парикмахерская «Мечта» об истребовании имущества из чужого незаконного владения нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Саратов, ул. Вавилова, дом 35/39.

Иски были соединены в одно производства для совместного рассмотрения.

В. обратился с заявлением об отмене мер по обеспечению иска К. и П.

Заслушав мнение лиц, участвующих в деле, из числа явившихся в судебное заседание суд приходит к следующему. В соответствии с ч. 1 ст. 144 ГПК РФ обеспечение иска может быть отменено тем же судом по заявлению ответчика либо по инициативе суда. Как видно из дела, определением судьи Фрунзенского районного суда г. Саратова от 27 января 2005 года были приняты меры по обеспечению иска К. и П. в виде наложения ареста на встроено-пристроенное нежилые помещения, общей площадью 15,4 и 293,1 кв.м. на первом этаже девятиэтажного жилого дома, литер АА1, расположенных по адресу: г. Саратов, ул. Вавилова, дом 35/39 (запретить совершение гражданско-правовых сделок).

В обоснование заявления В. ссылается на затягивание истцами рассмотрения их требований, невозможности использования им как собственником использовать помещение в коммерческих целях, распоряжаться им и производить ремонт.

Данные обстоятельства не могут быть положены в основу отмены мер по обеспечению иска, поскольку предметом спора является законность продажи нежилого помещения В., а значит, запрещение ответчику распоряжаться помещением имеет целью исполнение решения суда в случае удовлетворения иска.

Кроме того, в случае отказа К. и П. в иске в силу ст. 146 ГПК РФ ответчик в праве предъявить к ним иск о возмещении убытков, причиненных ему мерами по обеспечению иска, принятыми по просьбе истцов.

Руководствуясь ст. 128, 224 и 225 ГПК РФ судья определил В. отказать в удовлетворении заявления об отмене мер по обеспечению иска в виде наложения ареста на встроено-пристроенное нежилые помещения, общей площадью 15,4 и 293,1 кв.м. на первом этаже девятиэтажного жилого дома, литер АА1, расположенных по адресу: г. Саратов, ул. Вавилова, дом 35/39 (запретить совершение гражданско-правовых сделок), принятыми определением судьи Фрунзенского районного суда г. Саратова от 27 января 2005 года.

С правом на обращение с заявлением об обеспечении иска граничит право противоположной стороны на возмещение убытков, причиненных принятием мер по обеспечению исполнения будущего судебного постановления в порядке статьи 146 ГПК РФ. Но, Н. Н. Ткачева отмечает, что действующее положение данной статьи является не совсем удачным, так как нормы этой статьи ущемляют права ответчика. А именно, в случае, если ходатайство о принятии мер обеспечения поступит не от истца, а от третьего лица, ответчик в силу названной статьи не сможет заявить ходатайство об обеспечении возможных для него убытков, а также обратиться впоследствии в суд с иском о защите своих имущественных интересов в случае отказа истцу в иске.

Далее следует обратить внимание на права, которые предоставлены сторонам для исполнения обязанности по доказыванию. Отстаивая позицию, что доказывание есть обязанность сторон, следует указать, каким образом данная обязанность исполняется. Исполнение обязанности по доказыванию возможно путем реализации права на представление доказательств, участие в исследовании доказательств, дачу устных и письменных объяснений суду, изложение своих доводов и соображений по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам.

Данные права предоставлены сторонам для того, чтобы исполнять главную процессуальную обязанность, закрепленную законом, – обязанность по доказыванию. Как пишет М. К. Треушников, сторона, представляя доказательства, реализует свое право на доказывание и одновременно исполняет обязанность по доказыванию, поскольку каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

Однако недобросовестное пользование данными правами может привести к затягиванию процесса. Так, например, отложение разбирательства дела, вследствие необходимости истребования дополнительных доказательств выделяется в качестве одной из причин рассмотрения гражданских дел с нарушением процессуальных сроков.

При сравнительном анализе норм ГПК РФ и АПК РФ, регулирующих процесс предоставления доказательств, можно заметить некоторые отличия. Так, в статье 41 АПК РФ закрепляется право задавать вопросы другим участникам арбитражного процесса, в статье 35 ГПК РФ оно именуется как право задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свидетелям, экспертам и специалистам.

Одним из прав, позволяющим получить компенсацию за необоснованные затраты, связанные с судебным процессом, является право на получение возмещения с противоположной стороны всех судебных расходов, понесенных по делу и на взыскание компенсации за потерянное время.

Касаясь проблемы распределения судебных расходов, на вопрос о том, подлежит ли применению норма статьи 101 ГПК РФ о порядке распределения судебных расходов при отказе от иска и заключении мирового соглашения при рассмотрении гражданских дел, возникающих из публичных правоотношений, например, при оспаривании нормативного правового акта, Верховный суд РФ дает разъяснения. Так как указанная статья находится в разделе “Общие положения” ГПК РФ, в которой содержатся нормы с общим уровнем действия, применяемые при рассмотрении и разрешении гражданских дел во всех видах судопроизводства, и, как правило, на всех стадиях процесса, то она должна применяться и при рассмотрении дел, возникающих из публичных правоотношений, в том числе, при оспаривании нормативных правовых актов. С данным положением следует согласиться, так как право на отказ от иска и право на заключение мирового соглашения принадлежит только сторонам и их реализация возможна только в исковом производстве, аналогию проводить в данном случае нельзя, ибо как не существует распорядительных прав у лиц, участвующих в публичных правоотношениях.

В одном из своих определений Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ указывает, что истец, заявляющий требование о взыскании в его пользу вознаграждения за фактическую потерю времени в порядке, предусмотренном статьей 99 ГПК РФ, должен представить доказательства, которые свидетельствовали бы о недобросовестности ответчика в заявлении спора против иска либо о его систематическом противодействии правильному и быстрому рассмотрению и разрешению дела.

Также следует отметить такое процессуальное право сторон как право на предъявление встречного иска. Данным правом пользуются ответчики по делу, так как встречный иск предъявляется для зачета первоначальных требований и является одним из средств защиты от первоначального иска.

В соответствии со статьей 137 ГПК ответчик вправе до принятия судом решения предъявить к истцу встречный иск для совместного рассмотрения его с первоначальным иском. Предъявление встречного искового заявления является одним из эффективных средств защиты законных прав и интересов ответчиков. По справедливому замечанию И. М. Пятилетова, встречный иск по своему юридическому значению равнозначен первоначальному, носит самостоятельный характер и рассматривается судом по всем правилам судопроизводства. Предоставленная законом ответчику возможность предъявить в необходимых случаях встречный иск создает ему целый ряд преимуществ, которые обеспечивают наиболее удобную и своевременную защиту его прав и интересов как равноправной стороны в гражданском процессе.

В свою очередь М. А. Гурвич отмечал, что в силу процессуального равноправия спорящих сторон праву истца на предъявление иска соответствует право ответчика на привлечение его в процесс, право на ответ по иску. Неправильно было бы рассматривать привлечение ответчика только как пассивное правовое положение. Привлечение (вступление) ответчика в процесс покоится на праве на правосудие, однородном с процессуальным положением истца.

Приведем пример из судебной практики.

ООО «Ричли» обратилось с иском к Т., Г. и Г. о применении последствий недействительности договора дарения квартиры № 2, расположенной по адресу: город Саратов, проспект Кирова, дом 9 и переводе прав покупателя на истца.

В судебном заседании представитель ответчика Т., действуя в пределах полномочий предоставленных ему доверенностью, заявил ходатайство о принятии встречного иска о применении последствий ничтожности сделки купли-продажи комнаты № 2 «Д» в названном доме. Представитель истца возражает против принятия встречного иска.

Исследовав материалы дела, заслушав мнением сторон, суд приходит к следующему. Как видно из материалов дела, основанием для предъявления иска ООО «Ричли» является наличие у нее в собственности кв. № 2 «Д», на чем и основано право требования перевода прав покупателя на истца. При таких обстоятельствах, удовлетворение иска Т. исключит возможность удовлетворения первоначальных требований, поскольку ООО «Ричли» не будет являться участником общей долевой собственности в доме 9 по проспекту Кирова, а значит, утратит право требования перевода на общество прав по оспариваемой им сделке. Между тем, в соответствии со ст. 138 ГПК РФ, названное обстоятельство и является одним из условий принятия встречного иска. Более того, названная норма допускает принятие встречного иска не только в случае если он направлен к зачету первоначального требования либо исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска, но и при наличии взаимной связи между ними.

Довод представителя истца о том, что Т. не вправе предъявлять иск о применении последствий ничтожности сделки купли-продажи комнаты № 2 «Д», поскольку эта сделка является оспоримой, является несостоятельным. Согласно ч. 1 ст. 3 ГПК РФ, заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных прав, свобод или законных интересов. В соответствии с ч. 1 ст. 39 ГПК РФ, истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска.

Из анализа приведенных норм следует, что право определять способ защиты, в данном случае основание иска, принадлежит истцу, а не ответчику.

Между тем по встречному иску ООО «Ричли» выступает ответчиком, а значит оно не вправе определять основания иска. Кроме того, представителем ООО «Ричли» предложено при разрешении вопроса о возможности принятия встречного иска учитывать, что сделка купли-продажи является оспоримой. Однако при этом не учитывается, что вопрос об обоснованности иска, то есть правильности заявленного основания может повлечь отказ в удовлетворении иска, но не его принятии.

Руководствуясь ст. 138, 149, 150, 166, 223 и 224 ГПК РФ, суд определил ходатайство представителя Т. о принятии встречного иска о применении последствий ничтожности сделки купли-продажи комнаты № 2 «Д» в названном доме удовлетворить.

Встречный иск выступает как право требования к истцу, которое по содержанию можно противопоставить заявленному иску, и это требование реализуется как способ защиты, но в некоторых случаях исковое требование ответчика носит вполне самостоятельный характер. Так, в п.11 Постановления Пленума ВС РФ “О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака” указывается, что одновременно с иском о расторжении брака может быть рассмотрено и требование о признании брачного договора недействительным полностью или в части, поскольку такие требования связаны между собой. Суд вправе в этом же производстве рассмотреть и встречный иск ответчика о признании брака недействительным.

Целью использования права на предъявление встречного иска является “полностью или в части парализовать требования истца и выполнить свою роль, как средство защиты против первоначального иска”. Использование данного процессуального права позволяет не только защищать интересы ответчика, но и интересы правосудия от необоснованных обращений.

Анализ общих процессуальных прав сторон в гражданском и арбитражном судопроизводствах позволяет выделять и некоторые специфические отличия в содержании объема общих прав.

Сравнивая статью 41 АПК РФ со статьей 33 АПК 1995 года, следует отметить, что в новом АПК права сторон расширены. Новыми правами являются следующие: право знакомиться с доказательствами, представленными другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного разбирательства; право на участие в исследовании доказательств; право знакомиться с ходатайствами, заявленными другими лицами, знать о жалобах, поданных другими лицами, участвующими в деле, знать о принятых по данному делу судебных актах и получать копии судебных актов, принимаемых в виде отдельного документа; пользоваться другими процессуальными правами, представленными им не только АПК РФ, но и другими федеральными законами.

Как отмечает Р. Ф. Каллистратова, “в настоящее время ВАС РФ изучает массив федерального законодательства с целью выявления перечня прав, о которых говорят другие федеральные законы. Примером подобного рода актов может быть статья 30 ФЗ “Об исполнительном производстве”, озаглавленная “Права и обязанности сторон”.

Отсутствие закрепления в конкретной статье закона тех или иных прав законодатель оправдывает наличием формулировки в виде “пользоваться другими процессуальными правами, предоставленными им настоящим Кодексом”. Одним из пробелов, допущенных законодателем, является отсутствие закрепления в одной статье закона указания на все права, которыми есть возможность пользоваться. Так, например, отсутствует упоминание о праве участия на родном языке. В частности Пленум ВС РФ отмечает, что в ч. 2 ст. 26 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на пользование родным языком. В силу указанной конституционной нормы суд по ходатайству участвующих в деле лиц обязан обеспечить им право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства и выступать в суде на родном языке.

На основании анализа вышеизложенных статей, возможно сделать вывод о том, что круг прав у сторон в арбитражном судопроизводстве шире, чем в гражданском.

Необходимо разрешить проблему закрепления общих прав сторон в ГПК РФ и АПК РФ. Анализируя существующие нормы отмечаем, что общие права закрепляются как в отдельной статье, так и разбросаны по всему кодексу. Наличие пробелов в законе вызывает определенные трудности с реализацией некоторых прав в связи с тем, что суд зачастую, разъясняя права, содержащиеся в статье 35 ГПК РФ, не останавливается на правах, содержащихся в других статьях. Как видно позиция законодателя такова, что достаточно трудно закрепить все права в одной статье и целесообразно указывать их при различных действиях. Частично следует с этим согласиться, отметив следующее. Необходимо достаточно четко закрепить в одной статье базовые права, то есть те права, которыми стороны пользуются в любой ситуации, а в каждой стадии разбирательства дела, при каждом действии корреспондировать суду обязанность разъяснения особенностей каждого общего права.

Следует также привести в соответствие с вышепредложенной базовой статьей все статьи, содержащие общие права, чтобы не допускать появления терминов, подменяющих термины, означающие права, как, например, в ситуации с правом заявлять ходатайство или делать заявление о приостановлении производства по делу.

После рассмотрения общих субъективных процессуальных прав сторон в гражданском судопроизводстве, необходимо остановиться на второй группе процессуальных прав, которыми законодатель наделил истца и ответчика при рассмотрении и разрешении конкретного дела.

§ 3.2. Особенности реализации процессуальных прав распорядительного характера

Как ранее отмечалось, вторую группу процессуальных прав сторон составляют распорядительные процессуальные права. К ним относятся следующие: право изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований, право отказаться от иска, право признать иск, право на заключение мирового соглашения. Пользуясь данными правами, стороны влияют как на ход рассмотрения спора судом (процессуальная сторона), так и разрешают вопрос относительно приобретения или отчуждения какого – либо материального блага (материальная сторона).

В соответствии со статьей 173 ГПК РФ заявление об изменении основания или предмета иска, увеличения или уменьшения размера исковых требований или отказа от иска, признания иска, заключения мирового соглашения, подачи встречного иска заносится в протокол судебного заседания и подписывается сторонами. В случае если отказ от иска, признание иска или мировое соглашение сторон выражены в адресованных суду заявлениях в письменной форме, эти заявления приобщаются к делу, на что указывается в протоколе судебного заседания. Таким образом, законодатель предусматривает письменную и письменно-устную форму закрепления распоряжения диспозитивными правами. На наш взгляд, необходимо законодательно предусмотреть только письменную форму заявления о распоряжении тем или иным правом, так как это позволит зафиксировать волеизъявления стороны в его собственном заявлении, собственноручно подписанном и приобщенном к материалам дела, с обязательным фиксированием в протоколе о состоявшемся волеизъявлении. Данное нововведение позволит избежать ошибок и сомнений в процессуальном закреплении данного распоряжения, исключит возможное заблуждение в правильности совершения тех или иных действий.

В соответствии со статьей 39 ГПК РФ истцу принадлежит право на изменение иска. Как такового, самого по себе, права на изменение иска в чистом виде не существует, изменение иска возможно осуществить путем изменения предмета или основания иска, а также увеличения или уменьшения размера исковых требований.

К процессу трансформации иска можно подходить с разных сторон. Можно говорить, что изменение иска есть действие, приводящее к существенному, качественному преобразованию его элементов, а возможно отмечать, что, напротив, изменение качеств элементов ведет к трансформации самого иска.

Изменить основание или предмет иска возможно в форме замены или уточнения. Так, выделяя право на уточнение элементов иска наряду с правом на изменение, Р. К. Мухамедшин отмечал, что элементы иска могут быть не только изменены, но также дополнены и уточнены.

Г. Л. Осокина считает, что уточнение есть форма изменения иска, а уточнение основания иска есть дополнение его другими фактами (увеличение) либо, наоборот, исключение из основания иска некоторых фактов из числа первоначально указанных истцом как не имеющих юридического значения для данного дела (уменьшение). Под уточнением иска предлагается понимать модификации, носящие незначительный, несущественный характер для иска в целом.

Используемый процессуальным законодательством термин “изменение” элементов иска на практике не является достаточным для обозначения всех возможных преобразований иска, которые могут иметь место в процессе рассмотрения иска. В качестве примера приведем формулировку Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ: “… в последующем истец уточнил свои требования…”. Об этом свидетельствуют и другие примеры из судебной практики.

В данной работе отдельно не будет рассматриваться проблема определения понятия иска, однако мы отметим, что иск – это сложное правовое явление, заключающее в себе как процессуальные, так и материальные аспекты.

В научной литературе существует несколько точек зрения относительно понятия основание иска. В соответствии с первой точкой зрения, под основанием иска понимается совокупность юридических фактов и норм права, в соответствии с которыми суд устанавливает наличие у истца права на полное или частичное удовлетворение его требований. Согласно другой точке зрения основание иска – это фактические данные, с которыми истец связывает свое материально-правовое требование к ответчику или факты, из наличия или отсутствия которых делается вывод о наличии правоотношений. Также имеется мнение, что основание иска это те обстоятельства, на которых истец основывает свое требование.

Являясь сторонником второй точкой зрения, Н. Б. Зейдер отмечал, что основание иска то, из чего истец выводит свои исковые требования, то есть фактические обстоятельства, которые должны быть юридически значимыми. Или, как указывает Е. В. Рябова, факты, приведенные истцом как юридические для обоснования его требования в процессе, которые суд обязан проверить наряду с другими обстоятельствами, необходимыми для выяснения действительных прав и взаимоотношений сторон и вынесения законного обоснованного решения.

В свою очередь А. А. Добровольский указывал, что основание иска должно быть не только фактическим, но также и правовым. Именно правовое основание позволяет разрешать вопросы подведомственности того или иного гражданского дела суду. Оно играет важную роль при подготовке и разбирательстве дела. Истец, предъявляя иск, должен указать конкретное правоотношение между ним и ответчиком, из которого возник спор. Поэтому основанием иска являются конкретное субъективное материальное право истца и определенные юридические факты, подтверждающие субъективное право и основательность требования истца.

С указанным мнением А. А. Добровольского соглашался А. Ф. Клейнман и, в свою очередь, отмечал, что в основании иска истец должен указать фактические обстоятельства дела, имеющие значение для его правильного разрешения, следовательно, эти обстоятельства должны быть правовыми, то есть такими, с наличием или отсутствием которых норма права связывает возникновение, изменение, прекращение правоотношений или препятствие их возникновению. Указание же на юридические факты есть тем самым указание на конкретное правоотношение, из которого возник спор.

Вышеизложенные точки зрения на понятие основания иска дают возможность определиться с понятием права на изменение основания иска. Так, не совсем полным следует признать утверждение, что изменение основания иска есть замена одних фактов, обеспечивающих защиту заявленных требований, другими. И согласиться с позицией, в соответствии с которой под изменением основания иска следует понимать полную замену фактов, легших в основу первоначального иска, новыми фактами, а также указание дополнительных фактов или исключение части фактов из числа ранее указанных. Изменение основания иска сохраняет его предмет, то есть истец по-прежнему преследует ранее заявленный интерес.

Итак, право на изменение основания иска – это возможность как полной замены обстоятельств, то есть ссылки на новые обстоятельства, а именно юридические факты и нормы права, иные, чем изложенные в исковом заявлении, так и указание дополнительных обстоятельств или исключение части обстоятельств из числа ранее указанных.

Следующей формой права истца на изменение иска является право на изменение предмета иска .

Однозначной точки зрения относительно права на изменение предмета иска в научной литературе не существует.

Так под изменением предмета иска предлагается понимать: во-первых, отказ от отдельных прав или добавление новых прав, нуждающихся в защите, во-вторых, изменение первоначального требования другим, в-третьих, замена истцом указанного им материально – правового требования иным, основанием которого остаются первоначально заявленные фактические обстоятельства.

Беря за основу позицию, что предмет иска есть то субъективное право в отношении чего должно последовать судебное решение, право на изменение предмета иска следует определять как возможность изменения субъективного права, в отношении которого выноситься судебное решение.

Как правило, каждое правоотношение охраняет определенный интерес, который может удовлетворяться различными способами, различными требованиями, вытекающими из этого правоотношения. Так, интерес покупателя в применении санкции при нарушении договора продавцом может удовлетворяться одним из указанных в законе (ст. 503 ГПК) требований: а) заменой вещи, б) уменьшением покупной цены; в) устранением недостатков или возмещением расходов на их устранение; г) расторжение договора с возмещением убытков. Все эти требования возникают из одного и того же основания и могут заменяться одно другим по выбору истца. В данном случае изменяется предмет иска при сохранении его основания.

Еще одной формой изменения иска является увеличение или уменьшение размера исковых требований . Истцу предоставляется право увеличить или уменьшить размер исковых требований, однако данное действие нельзя рассматривать как изменение предмета иска, поскольку речь идет только об уточнении размера исковых требований. Изменение размера исковых требований следует понимать как изменение количественной стороны требования, например, размера денежных средств или количество имущества.

По мнению А. А. Добровольского, полномочия на увеличение или уменьшение размера исковых требований представляет собой уточнение объема требований.

Например, Х. обратилась в суд с иском к Ю. о возмещении материального ущерба, причиненного затоплением квартиры. В результате этого ей был причинен материальный ущерб на сумму 3761 руб. 64 коп. (согласно сметы строительной организации), который истец просит взыскать с ответчика. В судебном заседании истец уменьшил размер исковых требований и просил взыскать с ответчика материальный ущерб в размере 1635 руб. 23 коп. Данное волеизъявление было вызвано следующим. По определению суда была назначена судебная строительно-техническая экспертиза, по результатам которой стоимость восстановительного ремонта составила 1635 руб. 23 коп., в связи с чем истцом был уменьшен размер исковых требований.

Таким образом, истец воспользовался своим правом на уменьшение исковых требований. В данной ситуации сумма ущерба в размере 1635 рублей 23 копеек подтверждается заключением экспертизы, а сумма в размере 2126 рублей 41 копеек остается недоказанной истцом. Если указанный размер исковых требований не будет доказан истцом, суд откажет в удовлетворении исковых требований в этой части. Думается, что реально отсутствует острая необходимость в реализации права на уменьшение исковых требований, когда вопрос об увеличении, напротив весьма актуален.

Рассматривая правовую природу распорядительного процессуального права истца на изменение иска, необходимо оговорить и специфику его реализации в свете нового процессуального законодательства.

Истцу предоставлена полная возможность в процессе рассмотрения дела изменить основание или предмет иска. Она обеспечивается обязанностью суда рассмотреть исковые требования по измененному предмету и основанию. Соглашаясь с указанным положением, М. М. Голиченко пишет, что изменение истцом предмета и основания иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований есть субъективные распорядительные права истца, которые полностью обеспечены корреспондирующей обязанностью суда удовлетворить законное волеизъявление истца. Однако говорить о безусловном удовлетворении волеизъявления истца нельзя.

Рассмотренные выше формы реализации права на изменение иска имеют некоторые ограничения. Первым ограничением является то, что истец может или увеличить или уменьшить размер исковых требований, а так же либо изменить предмет, либо основание иска, одновременно одно и другое сделать нельзя.

Относительного данного положения существуют и возражения.

Так, А. Т. Боннер указывает, что в действительности изменение предмета иска, как правило, влечет за собой необходимость изменения основания иска, поскольку материальный закон для возникновения, изменения и прекращения разных правовых отношений, вполне естественно, предусматривает разные совокупности юридических фактов. Таким образом, автор отмечает возможность объективного изменения одновременного изменения основания и предмета иска.

П. Ф. Елисейкин также не отрицал возможности одновременного внесения изменений в предмет и основание иска, но с учетом критериев, которые позволяли бы не нарушать внутреннего тождества иска. Таким критерием считалась неизменность материального отношения, спор из которого передан на рассмотрение суда. Условием сохранения внутреннего тождества иска после изменения его элементов, по мнению Г. Л. Осокиной, считается неизменность того субъективного права или законного интереса, на защиту которого был направлен иск до момента изменения его элементов.

Развивая указанную мысль, И. А. Приходько пишет, что изменение любого из элементов иска в практическом плане влечет такие же последствия, как и замена обоих этих элементов, тем более, что в реальности изменение предмета иска, как правило, затрагивает и его основание. Запрет на изменение и предмета и основания иска в ряде случаев вынуждает истца «ходить по кругу», добиваясь защиты своего нарушенного права.

Остается спорным вопрос о том, как должен поступить суд в случае одновременной реализации истцом, например, прав на изменение основания и предмета иска? По данному вопросу существует ряд мнений. М. А. Викут отмечает, что при одновременном изменении основания и предмета иска суд должен прекратить производство по делу ввиду отказа истца от иска и разъяснить истцу, что новое исковое требование он может предъявить в самостоятельном производстве. С подобным мнением нельзя согласиться. В соответствии с ним, одновременное изменение предмета и основания иска является отказом от иска, однако волеизъявление истца направлено не на это, а, напротив, он желает дальнейшей защиты своих нарушенных прав и законных интересов.

На недопустимые пороки в деятельности судебной системы в своей работе указывает П. А. Иевлев, отмечая, что в судебной и арбитражной практике при разрешении конкретных дел допускается одновременное изменение предмета и основания иска. Соглашаясь с тем, что это является процессуальным нарушением, он, тем не менее, указывает, что совершение данного нарушения оправдывается стремлением предоставить истцу наиболее оптимальные условия для реализации права на судебную защиту. В данном случае имеет место мнимое рвение исполнять конституционные положения о праве на судебную защиту, при нарушении наряду с этим положений процессуального законодательства.

Необходимо критично подойти к высказыванию П. А. Иевлева относительно того, что одновременное изменение предмета и основания иска является основанием для изменения или отмены судебного акта только при условии, что оно привело или могло привести к принятию неправильного решения, а так же что процессуальное законодательство не устанавливает санкции за обозначенное нарушение.

Изменение основания и предмета иска и отказ от иска – это два совершенно разных, если не сказать противоположных, права истца. При одновременном изменении основания и предмета иска суду просто не следует принимать такое изменение и отказывать в удовлетворении такого заявленного ходатайства, основываясь на статье 39 ГПК РФ, и разъяснять истцу его право отказаться от иска, если его интерес к первоначально заявленным требованиям отпал.

По причине сложности осознания процедуры реализации данного распорядительного права возможны ошибочные действия со стороны суда. Так В. Митюшев отмечает, что нередко на практике приходится сталкиваться с ситуацией, когда при изменении предмета иска судьи требуют от истца отказаться от первоначальных требований, то есть оформить отказ от иска. Суд не может удовлетворить заявление об изменении предмета иска, так как существует первоначальное требование, от которого следует отказаться, то есть оформляется отказ от иска, и только затем появляется основания изменить предмет. Данную позицию судьи объясняют тем, что при отсутствии отказа от иска и принятии заявления об изменении предмета иска будет несколько требований истца (первоначальные и измененные заявлением), а также истец в производстве по делу сможет неоднократно изменять предмет иска, что недопустимо.

Согласиться с указанной позицией суда нельзя по следующим основаниям. При отказе от иска происходит прекращение производства по делу, а цель действия, направленного на изменение предмета иска совсем иная – дальнейшая защита прав и законных интересов. Также следует сказать, что закон не предусматривает ограничений в количестве возможных изменений основания иска.

С правом на изменение иска органически связано распорядительное право истца на отказ от иска.

Так в соответствии с принципом диспозитивности гражданское процессуальное законодательство предусматривает, что гражданский процесс не может быть прекращен вопреки воле материально (лично) заинтересованного лица (истца), если нет к этому объективных оснований. Правовой формой волеизъявления истца на прекращение производства по делу служит отказ от иска, представляющий собой распорядительное процессуальное действие: истец отказывается от продолжения процесса.

Право на отказ от иска является одним из важных распорядительных процессуальных прав истца, реализуемое в процессе рассмотрения дела судом первой инстанции, обладающее диспозитивным характером. Данное право, как и право на признание иска, предоставляет сторонам возможность распорядиться объектом спора – материальным благом.

Определяя природу данного права Е. Г. Пушкар отмечает, что отказ от иска является понятием гражданского процессуального права. Отказ от иска означает отказ от судебной защиты спорного материально-правового требования или иного интереса. Сущность отказа истца от иска заключается в том, что истец предлагает односторонне ликвидировать спор и сам процесс по делу.

Однако, в тоже время, процессуальное право истца отказаться от иска, обусловлено принадлежащим ему материальным правом, которое он может, но не обязан защищать в суде. В связи с чем С. Ф. Афанасьев отмечает, что отказ от иска, то есть отказ стороны от собственного материально-правового притязания, будучи актом распоряжения, не ведет к детальному выяснению взаимоотношений сторон и не способствует установлению истины.

Кроме приведенных вышей позиций относительно того, что понимать под правом на отказ от иска, в литературе существует еще ряд мнений. Так, Р. Е. Гукасян указывает, что отказ от иска происходит, когда истец отказывается от судебного решения. В свою очередь В. М. Семенов считал отказ от иска распорядительным действием истца, выражающимся в отречении от материально-правового требования к ответчику и процессуальных средств его защиты. Л. А. Грось отмечает, что отказ от иска есть отказ истца от самого субъективного права или интереса. И. М. Пятилетов указывает, что отказ от иска – это такое действие, которое означает как отказ от субъективных гражданских прав и необходимости их защиты, так и отказ только от необходимости их защиты, то есть отказ от продолжения процесса. Предлагая свое определение отказа от иска Г. Л. Осокина пишет, что отказ от иска следует понимать как отказ от использования судебной формы защиты нарушенного или оспоренного права либо охраняемого законом интереса. Частично соглашаясь с последним мнением, П. П. Колесов предлагает отказ от иска рассматривать как распорядительное действие истца, направленное на отказ от принудительной защиты субъективного права посредством определенного иска.

Анализируя вышеизложенные взгляды на предмет определения понятия “отказ от иска”, следует наиболее приемлемым признать синтез двух точек зрения авторов, в соответствии с которыми имеет место отказ от материально-правового требования и отказ от продолжения судебного процесса.

Таким образом, под отказом от иска следует понимать отказ истца от материально-правовых требований к ответчику, заявленный в ходе рассмотрения и разрешения гражданского дела.

Причины, побудившие истца отказаться от иска могут быть самые разнообразные. Наиболее часто встречающимися мотивами отказа от иска являются такие как убеждение истца в необоснованности исковых требований, добровольное исполнение ответчиком обязательств в ходе разбирательства по делу, представление новых доказательств, устранение интереса к дальнейшему продолжению процесса и др.

Приведем примеры в котором в качестве мотива отказа от иска выступает добровольное исполнение обязанностей.

Г. обратился с иском к ООО ПП «Таймер» о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия. В судебном заседании истец отказалась от иска, в связи с добровольным удовлетворением её требований ответчиком. Исходя из того, что добровольное возмещение вреда со стороны ответчика до разрешения судом иска не противоречит закону, поскольку обязанность возместить ущерб, возникает в момент его причинения, а значит его возмещение возможно и до вынесения судом решения, суд вынес определил производство по делу прекратить.

Другой пример.

А. обратился в суд с иском к Я. о прекращении права пользования жилым помещением. Истцом А. в судебном заседании заявлено ходатайство о прекращении производства по делу в связи с отказом от иска, в связи с тем, что требования удовлетворены в добровольном порядке. Ответчик Я. и его представитель С. в судебном заседание не возражают против прекращения производства по делу в связи с отказом от иска. Исходя из того, что отказ от иска сделан добровольно, без принуждения, не нарушает права и интересы других лиц, суд считает возможным принять отказ от иска и определил принять от истца А. отказ от иска, а также производство по делу по иску А. к Я. о прекращении права пользования жилым помещением в связи с отказом от иска прекратить.

Возможно привести примеры и других мотивов отказа от иска.

Так, Г. обратился с иском к ЖСК «Жемчужина» о возложении обязанности по исполнении обязательства по договору о долевом участии в строительстве жилого дома. В судебном заседании истец отказался от иска, ссылаясь на то, что между сторонами заключен дополнительный договор к договору, являющемуся предметом спора. Условия дополнительного договора его устраивают и устраняют нарушение его прав на получение квартиры. Заслушав мнение представителя истца и представителя ответчика, считающих необходимым принять отказ истца от иска, суд полагает, что отказ от иска следует принять по следующим основаниям. Согласно статьи 39 ГПК РФ, истец вправе отказаться от иска. При этом суд принимает отказ от иска, если это не противоречит закону или не нарушает права и законные интересы других лиц. Как видно из дела, основанием отказа от иска послужило заключение сторонами 26 августа 2003 года дополнений и изменений к договору, на исполнении которого настаивал истец, тем самым ответчик признал свои обязательства по договору на условиях, взаимовыгодных обеим сторонам. При таких обстоятельствах суд считает, что отказ истца от иска не противоречит закону и не нарушает законные интересы третьих лиц. При этом истцу разъяснены правовые последствия принятия судом его отказа от иска, состоящие в том, что он не вправе будет повторно обращаться в суд к тому же ответчику о том же предмете и по тем же основаниям. Руководствуясь статьями 39, 220, 221, 224 и 225 ГПК РФ, суд определил принять отказ Г. от иска к ЖСК «Жемчужина» о возложении обязанности по исполнению обязательства в виде принятия в члены кооператива по договору о долевом участии в строительстве жилого дома. Производство по делу прекращено.

Таким образом, в силу действия принципа диспозитивности отказ истца от иска может быть обусловлен разными причинами: от юридически нейтральных, то есть не связанных с изменением материально-правового положения истца как предполагаемого субъекта спорного правоотношения, например, хорошее расположение духа, до юридически значимых, например добровольное исполнение обязательств.

Ни в протоколе судебного заседания, ни в определении, закон не требует от суда фиксации мотивов отказа от иска. Однако данное действие необходимо в целях защиты прав и интересов лиц, участвующих в деле, а также иных лиц.

Как выше было сказано, истец вправе отказать от иска. Пробелом же в законодательстве является вопрос о праве истца отказаться от иска в части. Специальной оговорки о таком праве в законе не существует, однако о наличии его следует говорить в утвердительной форме, основываясь на некоторых нормах ГПК РФ, а также примерах из судебной практики.

В статье 54 ГПК РФ перечисляются полномочия представителя, в числе которых содержится и право на частичный отказ от исковых требований. Как известно, полномочия представителя производны от полномочий представляемого, то есть истца. Представитель не может обладать процессуальными правами, которыми не обладает сам истец, отсюда следует вывод о том, что истец все же обладает правом на частичный отказ от иска.

Следует согласиться с высказыванием Е. Г. Пушкара, что истец имеет право отказаться как от иска полностью, так и от части иска, если его требование делимо. Будет ошибкой, если суд прекратит производство по делу полностью, если истец отказывается лишь от его части.

Р. обратился с иском к своей бывшей жене Я. об определении порядка пользования жилым помещением и устранении препятствий в пользовании квартирой. В судебном заседании истец отказался от исковых требований в части устранения препятствий в пользовании жилым помещением, поскольку ответчиком ему в добровольном порядке были выданы ключи от входной двери, в связи с чем претензий в этой части исковых требований к ответчику он не имеет. Определением суда в части устранения препятствий в пользовании спорной квартирой дело было прекращено. Исковые требования в части определения порядка пользования жилым помещением истцом были поддержаны полностью.

В приведенном выше примере имеет место объективное соединение в одно производство нескольких исков. В одном производстве допустимо соединение нескольких исковых требований, что представляет удобство для сторон и суда, так как ускоряет разрешение гражданского дела, а своевременное и правильное рассмотрение и разрешение дел является одной из задач гражданского судопроизводства.

Обратимся к следующему примеру.

М. обратился с иском к М. и ТСЖ № 6 Фрунзенского района г. Саратова о признании недействительным договора найма жилого помещения, постановки на регистрационный учет и определения порядка пользования жилым помещением. В судебном заседании истец дополнил исковые требования требованием об открытии отдельного лицевого счета в соответствии с определенным судом порядком пользования жилыми помещениями в квартире. Кроме того, истец отказался от требований о признании договора найма жилого помещения недействительным, ссылаясь на достижения мирового соглашения по всем остальным требованиям. Выслушав мнение представителей сторон, изучив материалы дела, суд пришел к выводу, что отказ истца от иска не противоречит закону, поскольку право защищать свои права в судебном порядке, принадлежит лицу, права которого нарушены, и никто не может требовать от истцов принудительно осуществлять свое право на судебную защиту. При таких обстоятельствах суд определил принять отказ истца М. от иска к М. и ТСЖ № 6 Фрунзенского района г. Саратова в части признания недействительным договора найма жилого помещения, заключенного с М. Производство по делу в этой части прекращено.

Приведем еще пример.

ЗАО “Ломбард” обратился в суд с иском к Ж. о признании сделки состоявшейся, взыскании денежных средств, убытков, и штрафных санкций. В судебном заседании представители истца ЗАО “Ломбард” отказались от заявленных требований в части признания сделки состоявшейся, поскольку считает, что основанием для предъявления данных требований явилось расхождения в нумерации залогового билета и расходного кассового ордера. Так как в судебном заседании истцом признан факт выдачи расходного кассового ордера ошибочным и просит исключить его из доказательств по делу, полагает, что отпали основания для предъявления исковых требований в части признания сделки состоявшейся. Согласны с прекращением производство по делу в этой части. Ответчик в судебном заседании не возражает принять отказ от иска в части. Исходя из того, что заявление об отказе в части признания сделки состоявшейся сделано представителями истца добровольно в пределах предоставленных законом прав, отказ от иска не противоречит закону и не нарушает прав и охраняемых законом интересов других лиц, суд определил принять отказ представителей истца ЗАО “Ломбард” от заявленных требований в части признания сделки состоявшейся. Производство по настоящему делу в части признания сделки по получению Ж. ссуды в сумме 31000 рублей под залог автомобиля состоявшейся – прекратить.

Эти и многочисленные другие примеры из судебной практики свидетельствуют о возможности истца отказаться от иска в части. В случаях, когда если предъявлено несколько исковых требований (исков) и имеет место отказ только в отношении одного из них, суд продолжает рассмотрение дела по существу в отношении тех требований, от которых истец не отказался. В отношении же тех требований, от которых отказался истец, суд выносит определение о прекращении производства.

В данной ситуации необходимо определить, есть ли у истца право отказаться от иска в части или, правильнее сказать, от части исковых требований?

Несмотря на то, что в ГПК отсутствует право у сторон на отказ от иска в части, Пленум ВС РФ в постановлении “О судебном решении” делает указание на термин “частично” и применяет его также к праву на отказ от иска.

На наш взгляд, не совсем верно будет исходить из формулы “что не запрещено, то разрешено”. Целесообразнее будет предложить законодателю статью 39 ГПК РФ “Изменение иска, отказ от иска, признание иска, мировое соглашение” дополнить следующим: “истец вправе… отказаться от иска полностью или в части…”. Данная формулировка статьи позволит достоверно отразить в законе существующие реалии правоприменения.

Следствием отказа истца от иска в соответствии со статьей 220 ГПК РФ является прекращение производства по делу. Прекращение производства по делу оформляется определением суда. Принимая отказ от иска, суд должен разъяснить истцу о последствиях прекращения производства по делу в связи с отказом от иска. Несмотря на имеющие указания законы суды все же допускают в своей деятельности ошибки.

Так Б. обратился в суд с иском к К. об установлении отцовства в отношении несовершеннолетнего ребенка – К. 27 ноября 2002 года рождения. Заявленные требования обосновал тем, что является отцом ребенка, поскольку с 6 февраля 2002 года состоял в близких отношениях с его матерью. В ходе рассмотрения дела истец заявил об отказе от иска и прекращении производства по делу, а суд принял его отказ и 7 апреля 2003 года постановил указанное определение.

Проверив материалы дела, обсудив доводы надзорной жалобы, мотивы определения судьи Саратовского областного суда о возбуждении надзорного производства, президиум находит судебное постановление подлежащим отмене, а надзорную жалобу – удовлетворению по следующим основаниям. В соответствии с положениями ст. 39 ГПК РФ истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска. Суд не принимает отказ от иска, если это противоречит закону или нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц. Согласно ст. 173 ГПК РФ заявление истца об отказе от иска заносится в протокол судебного заседания и подписывается истцом. В случае, если отказ от иска выражен в адресованном суду заявлении в письменной форме, это заявление приобщается к делу, на что указывается в протоколе судебного заседания. Суд разъясняет истцу последствия отказа от иска в соответствии с положениями статьи 221 ГПК РФ о невозможности вторичного обращения в суд с тождественным иском. Из анализа приведенных правовых норм следует, что отказ от иска фактически представляет собой акт распоряжения правом на судебную защиту, поэтому с учетом соблюдения конституционного принципа равноправия сторон на суд возложена обязанность разъяснять лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждать о последствиях совершения или не совершения процессуальных действий (ч.2 ст.12 ГПК РФ, ст. 123 Конституции РФ).

Из материалов дела усматривается, что в ходе судебного разбирательства 7 апреля 2003 года истец Б. заявил ходатайство о прекращении производства по делу в связи с отказом от иска, о чем указал в письменном заявлении, приобщенном к материалам дела. Между тем, принимая отказ от иска, суд не разъяснил Б. положения ст. 221 ГПК РФ о последствиях прекращения производства по делу в связи с отказом от иска. Кроме того, суд не указал о последствиях прекращения производства по делу и в оспариваемом определении…

Таким образом, судебное постановление не соответствует положениям процессуального закона – ст. 39, 173, 220,221 ГПК РФ. Приведенные нарушения норм процессуального права являются существенными, влекущими в силу ст.363, ст.387 ГПК РФ отмену судебного постановления с направлением дела на новое рассмотрение, при котором суду следует учесть отмеченные недостатки, разрешить спор в соответствии с требованиями процессуального закона.

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 378, 388,390 ГПК РФ, президиум Саратовского областного суда определил решение Балашовского городского суда Саратовской области от 7 апреля 2003 года отменить, а дело направить на новое рассмотрение в тот же суд.

В качестве последствий отказа от иска выделяется лишение права на обращение с тождественным иском. Однако данное ограничение действует в отношении истца, то есть в отношении того лица, которое реализовало свое распорядительное право.

Так определением суда производство по делу по иску Ф. к К. о разделе совместно нажитого имущества прекращено в связи с тем, что имеется определение суда о прекращении производства по делу по аналогичному иску К. к Ф. и уже последний не вправе обращаться в суд с данным иском, поскольку К. отказался от иска. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила судебные постановления и направила дело для рассмотрения в суд первой инстанции, указав, что выводы суда о невозможности обращения Ф. в суд с упомянутым иском, нельзя признать правильным, так как ранее уже было вынесено определение о прекращении производства по аналогичному иску К. к нему. До принятия отказа истца от иска суд разъясняет истцу последствия соответствующих процессуальных действий: невозможность вторичного обращения в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. Как следует из нормы закона, последствия прекращения производства по делу ввиду отказа касаются лишь истца, а не ответчика.

Еще одним из проявлений принципа диспозитивности является закрепление такого процессуального права как признание иска ответчиком.

Признание иска ответчиком, как и отказ истца от иска, – это одностороннее распорядительное действие стороны, однако, в отличие от отказа от иска, последствия признания иска совершенно иные. Если в первом случае следует вынесение определения о прекращении производства по делу, то признание иска ответчиком “влечет вынесение положительного для истца решения, т. е. решения об удовлетворении иска”.

По мнению Л. М. Орловой, признание иска представляет собой распоряжение ответчиком своими процессуальным, а в ряде случаев и материальным правом. В. М. Семенов считает, что признание иска есть заявленное суду согласие ответчика с исковыми требованиями истца, которое влечет вынесение судом решения об удовлетворении иска. Таким волеизъявлением ответчик распоряжается своим субъективным спорным правом в пользу истца.

На наш взгляд не совсем точно под признанием иска ответчиком понимать признание своей обязанности или ответственности, а также высказанное на суде волеизъявление ответчика, содержащее безоговорочное согласие на удовлетворение искового требования и направленное на окончание процесса путем благоприятного для истца судебного решения. Более правильным будет определение признания иска как отказ от права на судебную защиту прав и законных интересов.

Волевой компонент признания иска может быть, прежде всего, связан с позицией суда. Если ответчик предвидит удовлетворение иска, то он может признать иск, опережая решение суда. Его волевое отношение к иску имеет ярко выраженное процессуальное происхождение: от предвидения неизбежности своего поражения в процессе к признанию этого поражения в прямо выраженной форме признания иска.

Мотивацию признания иска суд не должен выяснять. Причины признания иска могут быть самые разнообразные.

Так например, К. обратилась в суд с иском к Администрации Энгельсского ОМО, Управлению Землепользования администрации Энгельсского ОМО, УКС администрации Энгельсского ОМО о признании постановления Энгельсского ОМО недействительным и о предоставлении придомового земельного участка в собственность, ссылаясь на то, что ей на праве собственности принадлежит жилой дом, расположенный на земельном участке площадью 969 кв.м. 25 июня 2004 года она обратилась в Управление землепользования администрации Энгельсского ОМО с заявлением о предоставлении ей в собственность данного земельного участка, однако ей было отказано в связи с тем, что постановлением администрации от 4 декабря 2004 года спорный земельный участок был передан в безвозмездное срочное пользование УКСу администрации Энгельсского ОМО для проектирования и строительства жилого микрорайона. Данное постановление в части предоставления УКСу администрации Энгельсского ОМО земельного участка, занятого её домовладением, нарушает законные права и интересы К. и принято с нарушением действующего законодательства. В связи с этом она вынуждена обратиться в суд за защитой своих прав: признании постановления в части недействительным и передаче ей в собственность земельного участка площадью 969 кв.м. Представитель ответчика Управления землепользования администрации Энгельсского муниципального образования исковые требования К. признала в полном объеме, пояснив, что постановление администрации в части выделения земельного участка УКС администрации Энгельсского муниципального образования, находящегося под домовладением № 21 по ул. Степной г. Энгельса, ущемляет права и законные интересы истца на предоставление земельного участка в собственность в соответствии с действующим законодательством. Представитель ответчика Управления капитального строительства администрации Энгельсского муниципального образования в судебном заседании исковые требования признал в полном объеме. Учитывая, что представителями ответчиков добровольно, без принуждения были признаны исковые требования в полном объеме, признание иска не противоречит закону и не нарушает интересов третьих лиц, суд принял признание иска представителями ответчиков.

При признании иска процесс по делу продолжается, а по окончании выносится решение. Если суд принял признание иска ответчиком, то оно может быть положено в основу решения об удовлетворении исковых требований.

Так, М. обратился в суд с иском к П. о взыскании долга и процентов за пользование денежными средствами в размере 19 576 рублей. Ответчик в судебном заседании исковые требования признал в полном объеме и пояснил, что согласен выплатить истцу долг и проценты. Последствия признания иска ответчику были разъяснены и понятны. Учитывая, что ответчиком добровольно, без принуждения были признаны исковые требования в полном объеме, признание иска не противоречило закону и не нарушало интересов третьих лиц, суд принял признание иска ответчиком. Признание иска ответчиком является основанием для удовлетворения требований истца в полном объеме, следовательно, с ответчика П. в пользу истца М. подлежит взысканию указанная сумма и проценты. Руководствуясь статьями 173, 194–198 ГПК РФ, суд решил взыскать с ответчика в пользу истца в счет возмещения долга и процентов за пользование денежными средствами 19 576 рублей.

Пленум ВС РФ указывает, что суд не вправе при вынесении решения принять признание иска или признание обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, совершенные адвокатом, назначенным судом в качестве представителя ответчика на основании статьи 50 ГПК РФ, поскольку это помимо воли ответчика может привести к нарушению его прав.

Так же хотелось бы сказать, что относительно права ответчика признать иск частично, так же как и с частичным отказом истца от иска, закон ничего не говорит.

Разъяснение по данному вопросу предлагает Пленум ВС РФ. В постановлении “О судебном решении” имеется указание на то, что “если ответчик признал иск полностью или частично, об этом следует также указать в описательной части решения”. Исходя из данной фразы, возможен вывод о том, что Пленум ВС РФ признает за ответчиком право на признании иска частично, что по нашему мнению полностью соответствует принципу диспозитивности.

В свою же очередь хотелось бы предложить законодателю внести изменения в закон, изложив часть 1 статьи 39 ГПК РФ следующим образом: “… ответчик вправе признать иск полностью или в части… ”.

В соответствии со статьей 39 ГПК РФ стороны имеют право на окончание дела заключением мирового соглашения.

Относительно данного понятия в юридической литературе существуют ряд мнений.

Так, мировое соглашение, по представлению Т. А. Савельевой, можно охарактеризовать, как добровольное волеизъявление сторон по прекращению возникшего между ними спора путем заключения “примирительного” договора; “поощряемый законом способ урегулирования разногласий самими сторонами”.

А. И. Зинченко отмечает, что заключение мирового соглашения между сторонами является одной из правовых форм их волеизъявления относительно прекращения гражданского процесса. Также мировое соглашение направленно на достижение определенности в отношениях между сторонами в целях окончания процесса путем мирного урегулирования спора.

По убеждению Р. Е. Гукасяна, мировое соглашение есть действие по разрешению гражданско-правового спора самими спорящими сторонами. Заключение мирового соглашения приводит к ликвидации субъективной стороны гражданско-правового спора, примирению.

Е. В. Пилехина относит мировое соглашение к социально-правовым явлениям, поскольку посредством него прекращается и спор (правовое явление), и конфликт (социальное явление). По этой же причине мировое соглашение предпочтительнее судебного решения, достигающего ограниченной цели – прекращения спора.

Дополнительно к представленным позициям необходимо отметить, что в литературе присутствует определенная полемика по поводу того, должны ли присутствовать в содержании мирового соглашения взаимные уступки обеих сторон.

Так, С. А. Иванова настаивает на определении мирового соглашения как договора, заключенного между сторонами, в силу которого стороны определяют свои права и обязанности в спорном правоотношении на основе взаимных уступок.

Г. Л. Молева отмечает, что если стороны ликвидируют спор путем односторонних уступок, подтверждая допроцессуальные материальные правоотношения и вытекающие из него требования, то налицо имеется отказ от защиты и мировое соглашение в подобных случаях не должно иметь места. Сущность мирового соглашения составляют взаимные уступки сторон, направленные на урегулирование гражданско-правового спора.

Не соглашаясь с приведенными мнениями, Р. С. Русинова указывает, что не относятся к обязательным признакам данного распорядительного действия взаимные уступки, а также они не являются обязательным признаком существующего правоотношения или прав и обязанностей внутри спорного правоотношения. С данным высказыванием нельзя согласиться, так как именно существо мирового соглашения составляет один из признаков взаимные уступки и изменение существующего правоотношения. На наш взгляд, необходимо предусмотреть новое распорядительное право – право на примирение, в котором как раз будут отсутствовать взаимные уступки сторон, а процесс по делу будет прекращаться без вынесения судебного решения и с ликвидацией повторного обращения в суд с тождественным иском.

Приведем следующий пример.

Б. обратился с иском к Федеральному государственному образовательному учреждению высшего профессионального образования «Саратовский Государственный аграрный университет имени Н. И. Вавилова» об отмене приказа об отчислении его из университета и восстановлении в числе студентов. В судебном заседании истец и представитель ответчика, действующий в пределах полномочий, заключили мировое соглашение, по которому истец отказывался от своих требований, в том числе в части возмещения судебных расходов. В свою очередь, ФГОУ ВПО “Саратовский Государственный аграрный университет имени Н. И. Вавилова” не позднее 12 июня 2003 года должен отменить приказ от 18 февраля 2003 года № 123-С “Об отчислении Б.” и восстановить его в число студентов с 3 июня 2003 года и допустить его к подготовке и последующей защите дипломного проекта. Заслушав стороны, изучив материалы дела, суд счел возможным утвердить мировое соглашение, по которому Б. отказывается от своих требований, в том числе в части возмещения судебных расходов, а ФГОУ ВПО “Саратовский Государственный аграрный университет имени Н. И. Вавилова” не позднее 12 июня 2003 года отменяет приказ от 18 февраля 2003 года № 123-С “Об отчислении Б.” и восстанавливает его в число студентов с 3 июня 2003 года и допускает его к подготовке и последующей защите дипломного проекта. Производство по делу прекращено.

Типичным является следующий пример.

Х. обратился в суд с иском к К. о возмещении материального ущерба, причиненного ему в результате дорожно-транспортного происшествия. В судебном заседании истец предложил ответчику заключить мировое соглашение, по условиям которого ответчик обязуется выплатить истцу 20 000 рублей вместо взыскиваемых 24 967 рублей. Ответчик выразил согласие заключить мировое соглашение на указанных условиях. Учитывая, что мировое соглашение не противоречит закону, совершено в интересах обеих сторон и выполнение условий мирового соглашения не нарушает интересов иных лиц, суд определил утвердить мировое соглашение, заключенное между Х. и К., а производство по делу прекратить.

В приведенном примере в очередной раз подтверждается существо мирового соглашения, а именно – взаимовыгодность для сторон.

Важно, на наш взгляд, подчеркнуть, что заключение мирового соглашения возможно только в исковом производстве, в котором присутствует спор о праве. Относительно данного обстоятельства указывается как в нормах ГПК РФ, так указывает судебная практика.

Так, Б. обратилась в суд с заявлением об установлении факта принятия наследства – ? доли домовладения, указывая, что после смерти сестры она фактически приняла наследство, а наследники первой очереди К. и Р. отказались от права на наследство. Определением Кировского районного суда г. Саратова утверждено мировое соглашение, по которому за Б. признано право собственности на 3/8 доли наследственного домовладения, и ее обязывали выплатить в пользу К. денежную компенсацию в сумме 40 тыс. рублей. Р. из числа сособственников исключена. Указанное определение отменено в порядке надзора в связи с существенным нарушением норм процессуального права. Из материалов дела видно, что Б. обратилась в суд с заявлением по правилам особого производства. В связи с возникновением спора о праве суд в соответствии со статьей 263 ч.3 ГПК РФ, должен был оставить заявление без рассмотрения и разъяснить заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства. Только при рассмотрении искового заявления возможно было утвердить мировое соглашение о признании права собственности на долю в доме, о перераспределении долей домовладения между сособственниками и о возложении обязанности на одного из наследников по выплате денежной компенсации.

Из приведенного примера видно, что мировое соглашение, утвержденное по делу, рассматриваемому в порядке особого производства, признанно незаконным, поскольку фактически был разрешен спор о праве, подлежащий рассмотрению в порядке искового производства.

Анализируя вышеизложенное следует сказать, что под правом на заключение мирового соглашения следует понимать право на заключение в процессе разбирательства договора об условиях окончания судопроизводства без вынесения судебного решения. Данное определение более объективно отвечает возможностям мирового соглашения, так как стороны могут и не устанавливать последующие условия, однако обязательным признаком будет изменение существующих правоотношений.

Относительно распорядительных действий сторон следует сказать, что они контролируются судом. Распорядительные действия сторон не могут определять поведение суда. И хотя в действующем законодательстве четко перечислены условия, при которых суд может не согласиться с распорядительными действиями сторон, безусловно, подобные контрольные полномочия суда носят властный характер.

В том случае, когда стороны, по замечанию Тимониной Ю. В. не смогли в досудебном порядке определиться в своих взаимоотношениях и передали дело на рассмотрение компетентного органа государства, суд не может индифферентно относиться к тем действиям сторон, на основании которых прекращается производство по делу.

Закон определяет, что распорядительные действия сторон должны отвечать определенным требованиям, а именно – не противоречить закону и не нарушать права и законные интересы других лиц.

Верховный Суд РФ в своем определении также указывает, что суд вправе был утвердить заключенное сторонами мировое соглашение, поскольку передавая свои акции истцу ответчик действовал с соблюдением прав, предоставленных ему законом, не нарушал компетенцию общего собрания и интересы открытого акционерного общества.

Относительно вышеуказанных положений А. А. Шананин отмечает, что суд при принятии признания иска ответчиком или утверждении мирового соглашения должен следить, чтобы указанными действиями не были нарушены права сторон, носящие императивный характер и, следовательно, не ухудшено положение сторон, установленное действующим законодательством. Под императивными правами автор понимает права, отказ в реализации которых в конкретном правоотношении или на будущее не влечет правовых последствий (например, пункт 3 статьи 22 ГКРФ)

Сопоставление по материально-правовым последствиям институтов отказа истца от иска и признания иска ответчиком приводит к выводу, что по своей сути они ничем не отличаются. Являясь односторонними распорядительными сделками, совершенными перед лицом суда и направленными на отказ от предположительного принадлежащего стороне субъективного материального права, они в равной мере подлежат контролю суда с точки зрения их соответствия гражданско-правовым нормам о действительности сделок и непротиворечия их правам и законным интересам других лиц.

Проверка непротиворечия закону и отсутствия нарушения прав и интересов иных лиц касается и других распорядительных действий.

2.2 Особенности реализации процессуальных гарантий личности

Подозреваемый, обвиняемый (подсудимый, осужденный) могут защищать свои права как лично, так и с помощью защитника, законных представителей, общественных защитников. Уголовно-процессуальный закон также гарантирует права потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и иных субъектов процесса (свидетелей, экспертов, специалистов, понятых, переводчиков и др.).

Фактически все принципы уголовного судопроизводства, закрепленные УПК РФ, представляют собой гарантии прав граждан (частных лиц), являющихся участниками процесса, и прежде всего обвиняемого (подозреваемого, подсудимого).Важнейшими гарантиями защиты прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого) в уголовном процессе являются:

Гарантии законности в уголовном процессе. Закон предусматривает, что в права граждан и участников уголовного процесса не только обеспечиваются и гарантируются, но и в определенных ситуациях могут ограничиваться. Ограничение прав личности в целях достижения задач уголовного судопроизводства - сугубо процессуальная деятельность, осуществляемая исключительно в рамках предусмотренной УПК РФ процессуальной формы. Данная процессуальная форма опирается, прежде всего, на такие категории, как законность и обоснованность. Указанные категории являются неотъемлемыми требованиями и при ограничении неприкосновенности личности.

Право знать, в чем он обвиняется. К таким гарантиям относятся: обязанность прокурора, следователя или дознавателя предъявить лицу обвинение не позднее 3 суток со дня вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого в присутствии защитника, если он участвует в уголовном деле (ч. 1 ст. 172 УПК РФ); обязанность разъяснить обвиняемому существо предъявленного обвинения, а также его права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ (ч. 5 ст. 172 УПК РФ); обязанность вручить обвиняемому и его защитнику копию постановления о привлечении данного лица в качестве обвиняемого (ч. 8 ст. 172 УПК РФ) или копию обвинительного акта (ч. 3 ст. 226 УПК РФ).Право обвиняемого право подозреваемого, обвиняемого на защиту.

Право обвиняемого на защиту является важнейшей гарантией, обеспечивающей действие презумпции невиновности. Оно имеет немаловажное значение и тогда, когда обвиняемый признает себя виновным, раскаялся в совершении преступления и готов сотрудничать с правосудием.

Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, но он вправе это делать, причем используя все имеющиеся в его распоряжении законные средства.

Любое нарушение прав обвиняемого на защиту считается в судебной практике существенным нарушением закона, поскольку речь идет о нарушении принципа уголовного процесса.

Для того чтобы реализовать свое право на защиту, обвиняемый должен знать, в чем он обвиняется, и иметь возможность давать объяснения по предъявленному обвинению.

Следует заметить, что право предоставлять доказательства означает, что обвиняемый может предоставить в распоряжение следователя имеющуюся у него информацию, а также предметы и документы, имеющие значение для дела. Но это так же значит, что обязательному рассмотрению подлежат ходатайства обвиняемого и его представителей об оказании помощи в получении доказательств. Обвиняемый реализует свое право на защиту как лично, так и через защитника (ст.ст. 49 - 53 УПК РФ). Обвиняемый, содержащийся под стражей, не должен быть ограничен в возможности общаться с защитником, поэтому закон гарантирует такому обвиняемому право свиданий с защитником. Количество свиданий и их продолжительность не могут быть ограничены. Для обеспечения прав обвиняемого важно, чтобы эти свидания происходили конфиденциально. Присутствие сотрудников правоохранительных органов на таких свиданиях не допускается. Согласно указанному Закону свидания с защитником могут проходить в условиях, когда сотрудники правоохранительных органов могут видеть, но не слышать обвиняемого и его защитника.

Судебный контроль за задержанием лица или избранием меры пресечения. Равенство прав участников судебного разбирательства; предоставление только суду права признать обвиняемого виновным; возможность обжалования действий и решений должностных лиц и государственных органов в суд. Последние четыре процессуальные гарантии скорее относятся к процессуальным гарантиям правосудия, поэтому автор решил посвятить им отдельную часть данной работы. Однако грань между ними весьма условна, ибо то, что гарантирует законные интересы личности в судопроизводстве, тем самым гарантирует правосудие, и наоборот. Так, применение к обвиняемому меры пресечения (например, заключения под стражу и т.д.), с одной стороны, гарантирует, что он не сможет скрыться от правосудия, а с другой что потерпевший и гражданский истец смогут реально рассчитывать на удовлетворение своих требований к конкретному лицу.

Гарантии прав личности в системе уголовного процесса Российской Федерации

Для реального и полноценного осуществления прав личности в уголовном процессе они нуждаются в надлежащем обеспечении или, согласно терминологии Конституции (ст. 17), в надлежащих гарантиях. В первую очередь подлежат обеспечению права лиц...

Государстсвенные гарантии на государственной гражданской службе

По подсчетам некоторых специалистов, отношения гражданской службы регулируются более чем 80 статьями ТК РФ Практика применения законодательства о государственной гражданской службе // Кадровик. Трудовое право для кадровика. 2007, № 4....

Защита прав отдельных категорий лиц и по отдельным категориям уголовных дел

Действие уголовно-процессуального закона по кругу лиц определяется, прежде всего, принципом равенства всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ)...

Защитник и его участие в уголовном процессе

Под защитой в уголовном процессе понимается вся совокупность принадлежащих подозреваемому и обвиняемому (подсудимому) прав...

Исследование правового статуса личности в Российской Федерации и зарубежных государствах

Под механизмом реализации правового статуса личности следует понимать совокупность правовых и организационных методов, направленных на достижение реальной возможности и условий для наиболее полного самовыражения человека в обществе...

Меры процессуального принуждения

Методы исследования: 1) Общие методы познания. К ним следует отнести методы: диалектический, цивилизационный, дедукцию, индукцию, анализ, синтез, догматический, нормативный. 2) Частные методы познания - исторический, историко-политический...

Обеспечение личной безопасности участников судопроизводства в уголовном процессе

Под процессуальными гарантиями личной безопасности участников уголовного процесса следует понимать предусмотренные кодифицированным и специальным уголовнопроцессуальным законодательством специальные правовые средства и мероприятия...

Право на неприкосновенность частной жизни и защиту персональных данных

4. Наметить пути решения выявленных проблем. Методологической основой исследования является системный подход. В работе использованы такие методы исследования, как: анализ нормативно-правовых актов, научной и учебной литературы...

Презумпция невиновности

Законодатель, возлагая на соответствующие органы обязанность, решительно изобличать каждого, совершившего преступление, в то же время строго требует от них, чтобы ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст...Процессуальные гарантии прав личности и правосудия

Важную роль в обеспечении законности и обоснованности уголовного судопроизводства играют процессуальные гарантии - это установленные процессуальным законом средства, создающие условия для выполнения задач уголовного процесса...

Процессуальные гарантии прав личности и правосудия

Обязанность по обеспечению прав граждан - участников процесса возложена на лиц, ведущих судопроизводство. Они обязаны: разъяснить участвующим в деле лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав (ст...

Теоретико-правовое исследование законности в деятельности уголовно-исполнительной системы и гарантий ее обеспечения в России на современном этапе

Соблюдение прав и законных интересов обвиняемых, подозреваемых и осужденных к лишению свободы является важным показателем гуманности пенитенциарной системы...

В содержании права на судебную защиту в российской процессуальной науке давно выделены две составляющие: процессуальная (право на обращение в суд) и материальная (право на удовлетворение заявленных требований). Первый из названных элементов получил развитие в европейской практике в качестве требования доступности правосудия для любого заинтересованного лица как неотъемлемой характеристики права на суд , о чем уже говорилось в очерке 1 настоящей работы.

Учитывая значимость данного требования с точки зрения практической реализации гарантий, закрепленных нормами ст. 46 Конституции РФ и ст. 6 Конвенции, представляется важным рассмотреть некоторые проблемы его реализации в нормах действующего процессуального законодательства.

Право на обращение в суд как гарантия доступности правосудия

Как уже было сказано ранее, в силу принципа диспозитивности лица могут свободно распоряжаться своими материальными и процессуальными правами, в том числе обратиться в суд за защитой нарушенного или оспоренного права, охраняемого законом интереса.

Однако это не означает, что любое лицо может, обратившись в суд, положить тем самым начало процедуре судопроизводства. Принцип диспозитивности тесно связан с активной ролью суда, так как свобода заинтересованных лиц распоряжаться материальными и процессуальными правами вызывает необходимость не только помощи, но и контроля со стороны суда за соблюдением требований закона.

Реализация правосудия осуществляется в определенном порядке, регламентированном процессуальным законодательством. В частности, суд, принимая заявление, должен решить вопрос о том, соблюдает ли заявитель предпосылки и условия реализации права на иск и осуществляется ли это право в порядке, предусмотренном законом .

Закрепление норм, развивающих принцип диспозитивности, в гражданском процессуальном и арбитражном процессуальном законодательстве за последние годы по многим вопросам стало более единообразным. Вместе с тем сохраняется ряд отличий (на наш взгляд, не обусловленных какой-либо спецификой дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции) как в нормативном регулировании одинаковых процессуальных отношений, так и в их реализации.

Например, как таковое право на обращение в суд гарантировано нормами гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства. Вместе с тем, как уже было отмечено ранее, с принятием АПК РФ 2002 г. в арбитражном процессе данное право стало фактически неограниченным (даже в тех случаях, когда такого ограничения требует здравый смысл). Законодатель исключил возможность отказа арбитражным судом в принятии заявления от лица, усматривающего нарушение своих прав. Любое заявление, поданное с соблюдением установленных законом формальных требований, подлежит принятию к рассмотрению арбитражным судом и возбуждению производства по делу.

В юридической литературе встречается мнение, согласно которому такое регулирование направлено на обеспечение доступа к правосудию, возможности передачи любого дела на рассмотрение суда, предотвращение отказа в судебной защите .

В связи с этим возникает вопрос, какие именно правила или действия можно обоснованно расценивать в качестве отказа в доступе к правосудию.

Примечательно, что даже ЕСПЧ, довольно широко трактующий основные требования, предъявляемые к процессу отправления правосудия, не расценивает требование доступности в качестве абсолютного. Обращается внимание на тот факт, что право на доступ к суду может ограничиваться как законом, так и лицами, его применяющими, - самими участниками спора или национальным судом. При этом первый вид ограничения должен соотноситься с законной целью этого действия, вводиться с помощью соразмерных ей средств, учитывать баланс публичных и частных интересов и не наносить ущерб самой сути права на судебную защиту .

На первый взгляд отказ в принятии заявления, допускавшийся ранее в цивилистическом процессе по любым делам, а в настоящее время закрепленный лишь в ст. 134 ГПК РФ, предполагает именно отказ в правосудии еще на этапе обращения, без проведения слушаний, без рассмотрения существа дела, исследования доказательств и проч.

Однако не следует забывать и другие требования, предъявляемые к механизму судебной защиты. В частности, суд, рассматривающий дело, должен быть «основан на законе», что предполагает наличие у него законных полномочий на рассмотрение дела соответствующей категории и вынесение решения по нему. Таким образом, рассмотрение заявления судом, не наделенным законом соответствующей компетенцией, не только нарушает право заявителя на справедливое судебное разбирательство и влечет принятие незаконного судебного акта, но в сочетании с обязательностью судебных актов и правилами тождественности и преюдиции в случае сохранения законной силы такого акта еще и лишает это лицо возможности получить законное решение (вынесенное судом, обладающим для этого необходимыми полномочиями) по тому же требованию, заявленному к тому же ответчику.

Справедливое судебное разбирательство предполагает и достижение цели правосудия (разрешение дела по существу и исполнение итогового судебного акта) в разумный срок, позволяющий сократить состояние правовой неопределенности. В описанной ситуации устранение допущенного грубого нарушения предполагает обращение в проверочную инстанцию, разбирательство жалобы, отмену судебного акта и новое обращение в компетентный суд. Такая процедура, принимая во внимание установленные законом процессуальные сроки, не вполне отвечает интересам оперативного получения судебной защиты и восстановления нарушенного или оспариваемого права. Как справедливо охарактеризовал такую ситуацию Г.А. Жилин, принятие судом к производству неподведомственного ему дела «консервирует состояние неопределенности в спорных материальных правоотношениях, создает иллюзию включения механизма судебной защиты прав, способствуя тем самым задержке обращения к компетентному суду» .

Кроме того, не стоит забывать, что государство обязано предоставить каждому лицу, обращающемуся к судебному механизму, эффективное средство правовой защиты (ст. 13 Конвенции).

Представляется, что такая характеристика не имеет никакого отношения к судебному производству, возбуждаемому исключительно с единственной целью - его немедленного прекращения (п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ). При этом суд, вынужденный осуществлять не только разбирательство по существу подведомственных ему дел, но и такое формальное «производство», должен затрачивать ресурсы (время, кадры, средства) не на подготовку сложного дела или мотивированного решения, а на подобного рода «фикцию» доступного правосудия, что в конечном счете сказывается на эффективности его деятельности по другим делам.

Таким образом, представляется, нет оснований полагать, что своевременный отказ в принятии заявления судом, некомпетентным в силу закона рассматривать поступившее к нему заявление, является отказом в доступе к правосудию.

Действительная проблема неоправданного ограничения права на судебную защиту проявляется в этом вопросе в несколько другом аспекте. Основания говорить об отказе в доступе к правосудию возникают в случае, когда к вышерассмотренному выводу (об отсутствии полномочий на рассмотрение заявление) приходят национальные суды обеих ветвей. В результате отказа в принятии заявления или прекращения производства по нему заявитель утрачивает право на повторное обращение в суд с тождественным требованием - к тому же лицу о том же предмете и по тем же основаниям (ч. 3 ст. 134 ГПК РФ, ч. 3 ст. 151 АПК РФ). Тогда заявитель действительно оказывается в ситуации правового вакуума, законным основанием выхода из которого является только обращение в вышестоящую инстанцию, право на которое также может быть утрачено вследствие пропуска процессуального срока на обжалование.

В отношении российского цивилистического процесса такое грубейшее нарушение права на справедливое судебное разбирательство уже было установлено, к примеру, в деле «Безымянная против России», где заявительнице по мотиву неподведомственности спора было отказано в его рассмотрении и судами общей юрисдикции, и арбитражными судами .

Данная проблема требует комплексного и в какой-то степени компромиссного решения.

Можно законодательно закрепить правило о недопустимости отказа в принятии заявления или прекращения производства по нему по мотиву неподведомственности дела, если имеется соответствующий вступивший в законную силу судебный акт суда другой ветви судебной системы, которым отказано в осуществлении производства по данному заявлению. Такой подход позволяет заявителю реализовать право на обращение за судебной защитой, однако в таком случае дело будет рассматривать «последний» суд, который далеко не обязательно будет являться компетентным (в смысле требования «суда, основанного на законе»).

Можно предусмотреть обязанность «последнего» суда обратиться в высший суд (в настоящее время единый для обеих ветвей судебной системы) за разъяснением вопроса о подведомственности. Такой обязанности должно корреспондировать правило, исключающее действие запрета на повторное обращение в суд, отказавший в принятии заявления или прекративший производство по нему по мотиву неподведомственности дела, в случае получения такого разъяснения ВС РФ.

Следует отметить, что рассматриваемая проблема называлась в числе причин предпринятой реформы устройства судебной системы. Однако обращает на себя внимание тот факт, что возвращение дела на рассмотрение суда, отказавшего в доступе к судебной защите, на основании разъяснения вышестоящего суда, а не в результате отмены незаконного определения, не вполне соотносится с действующим принципом обязательности судебных актов.

Можно рассмотреть и вариант исключения «технической» причины проблемы - двойственности судебной системы: нет второй ветви - нет проблемы столкновения подведомственности. Однако такое решение представляется неоправданной, несоразмерной ценой, что подтверждает и многовековая история российского правосудия, в которой неоднократные попытки отказа от системы органов, специализирующихся на рассмотрении экономических (торговых, коммерческих, хозяйственных) споров, довольно быстро сменялись введением аналогичного (по назначению) института .

Идеальным вариантом явилось бы разрешение проблемы путем однозначно толкуемого разграничения подведомственности дел между судами общей юрисдикции и арбитражными судами на законодательном уровне. ЕСПЧ обращал внимание участников Конвенции на то обстоятельство, что наличие четких границ подведомственности не только не препятствует праву лица обратиться за судебной защитой в компетентный суд, но и облегчает доступ к правосудию.

Минимально же необходимая в срочной перспективе (и довольно простая в реализации) мера видится в закреплении в процессуальном законодательстве специального правила, исключающего из сферы действия норм о пропуске процессуального срока на обращение в суд проверочной инстанции случаи обжалования судебных актов об отказе в принятии заявления к производству по мотиву неподведомствен- ности дела. Аналогичное по результату разъяснение об обязательности восстановления срока на обжалование, пропущенного по причине обращения в суд другой ветви, может быть дано ВС РФ и в условиях действующего процессуального законодательства. Однако такие меры видятся допустимыми лишь в качестве временных, поскольку не представляется обоснованным переложение на плечи заявителя, вынужденного «скитаться» по судебной системе в поисках компетентного суда и обжаловать нежелание последнего рассматривать его заявление, бремени последствий неопределенности положений закона.

Что касается иных процессуальных институтов, препятствующих рассмотрению заявления судом или прерывающих его, в контексте вопроса обеспечения доступности правосудия можно кратко высказать следующее.

Такие институты, как оставление заявления без движения (ст. 136 ГПК РФ, ст. 128 АПК РФ), его возвращение (ст. 135 ГПК РФ, ст. 129 АПК РФ) или оставление без рассмотрения (ст. 223 ГПК РФ, ст. 149 АПК РФ), по существу не могут рассматриваться как ограничивающие доступ к правосудию, поскольку направлены на обеспечение соблюдения заявителем положений процессуального закона и предусматривают возможность обращения с тем же требованием после устранения нарушений или обстоятельств, препятствовавших рассмотрению заявления (в случае оставления без движения повторное обращение после их устранения не требуется ввиду автоматического возбуждения производства).

Вместе с тем обращает на себя внимание разобщенность гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства в части регулирования оснований применения данных институтов.

Так, основаниями для возвращения заявления в арбитражном процессе являются: неподсудность дела данному арбитражному суду, поступление ходатайства о возвращении заявления до вынесения определения о принятии его к производству, факт неустранения в назначенный судом срок причин оставления заявления без движения, а также отклонение судом ходатайств о предоставлении отсрочки, рассрочки уплаты государственной пошлины или об уменьшении ее размера.

Основаниями для совершения аналогичного процессуального действия в гражданском процессе дополнительно выступают: несоблюдение истцом установленного законом или предусмотренного договором досудебного порядка урегулирования спора (в том числе непредставление доказательств его соблюдения), подача заявления недееспособным лицом, неподписание заявления либо подписание неуполномоченным лицом, наличие в производстве того же или другого суда либо третейского суда дела по тождественному спору.

При этом в результате изменений, внесенных в ГПК РФ Федеральным законом от 2 ноября 2004 г. № 127-ФЗ, положения, касающиеся порядка рассмотрения ходатайств о предоставлении отсрочки, рассрочки уплаты государственной пошлины или об уменьшении ее размера, были заменены нормами, отсылающими к законодательству о налогах и сборах. Вместе с тем Налоговый кодекс РФ не предусматривает (и не должен предусматривать) процессуальные последствия отказа судом в удовлетворении соответствующего ходатайства. Данный вопрос подлежит разрешению в нормах процессуального закона.

Что касается оставления заявления без рассмотрения, АПК РФ в числе поводов для применения данного института называет: наличие дела по тождественному спору в производстве арбитражного суда, суда общей юрисдикции, третейского суда; несоблюдение предусмотренного законом или договором досудебного порядка урегулирования спора; необходимость (в силу закона) рассмотрения заявленного требования в ином процессуальном порядке (по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение, о банкротстве, по заявлениям о взыскании судебных расходов); наличие соглашения о рассмотрении данного спора третейским судом (при условиях, названных законом); неподписание заявления либо подписание его лицом, не имеющим на это права либо должностное положение которого не указано; обстоятельства, свидетельствующие об утрате истцом и ответчиком интереса к рассмотрению дела по существу.

В гражданском процессе основания для оставления заявления без рассмотрения в целом схожи. Различия состоят в основном в формулировках, которые, однако, иногда существенно изменяют порядок применения данного института. К примеру, в части срока для возражения стороной против рассмотрения заявления государственным судом ввиду наличия соглашения о передаче спора на рассмотрение третейского суда. В арбитражном процессе такой срок дифференцирован в зависимости от момента заключения соглашения: если до обращения в государственный суд, то возражение должно быть заявлено не позднее дня представления стороной своего первого заявления по существу спора; если после - то фактически до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу. В гражданском процессе установлен иной (единый) срок для заявления такого возражения - до начала рассмотрения дела по существу. Кроме того, по данному основанию АП К РФ предусматривает еще одно ограничение для применения данного института: если арбитражный суд установит, что соглашение о передаче спора на рассмотрение третейского суда недействительно, утратило силу или не может быть исполнено. Отсутствие аналогичного правила в ГПК РФ влечет серьезное последствие - наличие формального препятствия к обращению в государственный суд в вышеперечисленных случаях.

Указанные и иные различия как в перечнях оснований, так и в правилах применения рассмотренных процессуальных институтов не связаны каким-либо образом со спецификой дел, рассматриваемых арбитражными судами и судами общей юрисдикции, но существенно влияют на порядок регулирования однородных процессуальных отношений, что не представляется обоснованным. При выборе унифицированного подхода к закреплению соответствующих положений представляется целесообразным исходить из следующего: в силу того, что принцип доступности правосудия не предполагает необходимость возбуждения судебного производства по заявлению, поданному с нарушением установленного процессуальным законом порядка обращения за судебной защитой, в цивилистиче- ском процессе должны применяться меры к своевременному пресечению таких нарушений. Для этого судом могут быть совершены такие процессуальные действия, как отказ в принятии заявления к рассмотрению , оставление его без движения или возвращение, а также оставление без рассмотрения. При этом необходимо установить единообразные основания (в одинаковых ситуациях) и процессуальный порядок применения данных институтов судами общей юрисдикции и арбитражными судами.

Представляется, что отдельные основания для применения указанных институтов могут либо должны иметь иные правовые последствия с учетом необходимости обеспечения доступности правосудия либо законности.

Так, например, неподсудность дела суду, в который поступило заявление, может разрешаться путем передачи последнего на рассмотрение надлежащего суда, а не возвращения заявления. В данном случае основания сомневаться в соблюдении диспозитивного начала отсутствуют, поскольку волеизъявление заявителя в отношении распоряжения своим правом на обращение в государственный суд уже было им выражено.

Завершение производства по делу о тождественном споре в силу установленных законом ограничений не может явиться основанием для повторного обращения с тем же заявлением в суд. В связи с этим к ситуации существования «параллельного» тождественного дела не могут применяться общие последствия устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления заявления без рассмотрения.

Равно как и нарушение специального порядка обращения с заявлением (к примеру, в случае заявления требования, которое в соответствии с федеральным законом должно быть рассмотрено в деле о банкротстве, либо требования о взыскании судебных расходов), не может в результате устранения основания для оставления заявления без рассмотрения иметь правовым последствием обращение в суд «в общем порядке».

Что касается оснований для оставления заявления без рассмотрения, связанных с передачей спора на рассмотрение третейского суда, общая формулировка «устранение обстоятельств», послуживших основанием для применения данного процессуального института, также не применима.

Кроме того, представляется, что состязательному характеру ци- вилистического процесса, как и интересам эффективного функционирования судебной системы, не вполне отвечает применение общих правовых последствий устранения обстоятельств для оставления заявления без рассмотрения по такому основанию, как неоднократная неявка сторон, не представивших суду просьбу отложить заседание либо рассмотреть дело в их отсутствие. Представляется, что утрата интереса к судебному процессу со стороны его участников (в том числе инициатора) по общему правилу должна исключать необходимость повторного возвращения суда к разбирательству того же дела. В ином случае заявитель может неоднократно инициировать процесс и впоследствии самоустраняться, не претерпевая никаких неблагоприятных последствий. Такой подход должен рассматриваться как злоупотребление правом и пресекаться законом.

В завершение рассмотрения данного вопроса следует отметить, что, несмотря на отсутствие признаков нарушения принципа доступности правосудия, обращает на себя внимание различие в регулировании АПК РФ и ГПК РФ оснований приостановления судами производства по делу. Это не всегда обусловлено спецификой дел, рассматриваемых в гражданском и арбитражном процессах. Кроме того, установленный АПК РФ перечень оснований применения данного института в арбитражном процессе является открытым, в отличие от способа их закрепления в ГПК РФ. То же отличие может быть отмечено в отношении порядка закрепления оснований для прекращения производства по делу.

Что же касается ограничений доступа заинтересованных лиц к правосудию, устанавливаемых самими участниками спорных отношений (к примеру, вследствие передачи спора на рассмотрение третейского суда), оно должно быть добровольным, иметь законное основание (в частности, действительное соглашение) и не нарушать права иных лиц. Однако в отношении последнего условия действующее регулирование цивилистического процесса не лишено дефектов.

К числу ограничений доступа к правосудию, несоразмерных законным целям их введения, ЕСПЧ относит ограничение или лишение лица права самостоятельно инициировать возбуждение дела в суде.

В целом в отношении данного стандарта российское процессуальное законодательство претерпело важные изменения в части инициирования процедуры пересмотра судебных актов. В настоящее время право на обращение с соответствующим заявлением предоставлено исключительно лицам, участвовавшим в деле и не участвовавшим в нем, но права и интересы которых затронуты принятым судебным актом, а также прокурору, участвующему в гражданском или арбитражном процессах в пределах предоставленных ему полномочий. Кроме того, закреплено право лиц, не участвовавших в деле, о правах и обязанностях которых принят судебный акт, обжаловать его в проверочных инстанциях.

Удивительно, но проблема имеет корни в истории российской судебной системы почти полуторавековой давности. Так, еще в 1887 г. К.Н. Анненков, комментируя положения Устава гражданского судопроизводства 1864 г. о третейском суде, осветил имевшую место дискуссию по вопросу о допущении принесения жалобы об уничтожении решения третейского суда лицами, не участвовавшими в деле (а именно в третейском разбирательстве) . Сам автор высказывал позицию о невозможности (или скорее нецелесообразности) такого обжалования ввиду недействительности, на его взгляд, решения третейского суда для лиц, не участвовавших в заключении третейской записи, а значит, и отсутствия возможности наступления для них неблагоприятных последствий. В свою очередь, А.Х. Гольмстен высказывался за допустимость такой жалобы в случаях, когда реализация решения третейского суда может затронуть права иных лиц (помимо сторон). Примечательно, что поводом для существования дискуссии как более века назад, так и в настоящее время является отсутствие четкого законодательного разрешения данного вопроса.

На практике до сих пор возможность лица, не выступающего стороной третейского разбирательства, но права и обязанности которого затрагивает решение третейского суда, оспорить такое решение в государственном суде является косвенной. Обращение такого лица в суд апелляционной или кассационной инстанций возможно только в случае вынесения судом определения по делу об оспаривании решения третейского суда, инициированному одним из участников третейского разбирательства, либо определения по результатам рассмотрения заявления стороны третейского разбирательства о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. В обеих ситуациях доступ лица, которое считает свои права нарушенными, к судебной защите зависит от реализации участниками состоявшегося третейского разбирательства их диспозитивных правомочий.

В данной ситуации ограничение доступа к суду одних лиц является следствием соглашения других участников правоотношений, вызывающих спорную ситуацию, способную повлиять на права и обязанности первых. Принимая во внимание данное обстоятельство, а также примеры негативной судебной практики , представляется целесообразным внесение единообразных корректив в арбитражное процессуальное и гражданское процессуальное законодательство. В частности, дополнить круг лиц, наделенных правом на обращение в суд (в том числе арбитражный) с заявлением об оспаривании решений третейского суда, указанием на лиц, права которых могут быть затронуты таким актом, принятым по результатам третейского разбирательства, к участию в котором они не были привлечены.

  • См. п. 35-36 постановления от 21 февраля 1975 г. по делу «Голдер (Golder) противСоединенного Королевства» // Европейский Суд по правам человека. Избранныерешения. Т. 1. М., 2000. С. 44-45.
  • Справедливости ради следует сделать оговорку, что данный тезис не настолькооднозначен применительно к порядку принятия обращения в суд проверочнойинстанции. В целях системности изложения этот вопрос будет рассмотрен вочерке 11 настоящей работы.
  • По вопросу истории развития коммерческого/арбитражного процесса см. подробнее: Яковлев В.Ф., Семигин Г.Ю. Экономическое (коммерческое) правосудиев России: в 4 т. М., 2004-2006. Краткий анализ по данному вопросу см.: Формирование ветви судебной власти по рассмотрению коммерческих споров // Правосудие в современном мире / под ред. В.М. Лебедева, Т.Я. Хабриевой. М., 2012.С. 532-538.
  • Во избежание негативной оценки данного процессуального института, вытекающей из буквального толкования его названия («отказ в принятии судом заявления»тождественен «отказу в доступе к суду»), В.М. Жуйковым было предложено использовать в процессуальном законе терминологию, применяемую в отношениив чем-то схожих институтов в деятельности КС РФ и ЕСПЧ. Речь идет о признании заявления «неприемлемым» (в смысле «не отвечающим пределам компетенции суда»).
  • См.: Анненков К.Н. Опыт комментария к уставу гражданского судопроизводства.СПб., 1887. Т. VI. С. 289.
  • См.: Определение Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округаот 27 апреля 2011 г. по делу № А19-1758/2011. URL: http://kad.arbitr.ru/

УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО РАВЕНСТВА СТОРОН В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ КАК УСЛОВИЯ И ГАРАНТИИ СПРАВЕДЛИВОГО СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ

Мамыкина Кристина Александровна

студент юридического факультета кафедры уголовного процесса и криминалистики

Оренбургского государственного университета, 460018, РФ, г. Оренбург, проспект Победы, д. 13 E-mail: golunova. [email protected]

Цибарт Евгений Эдуардович

канд. юрид. наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики

Оренбургского государственного университета, 460018, РФ, г. Оренбург, проспект Победы, д. 13

PROBLEMS OF ENSURING THE PROCEDURAL EQUALITY OF PARTIES IN THE CRIMINAL PROCEDURE LAW AS CONDITIONS AND GUARANTEES OF A FAIR JUDICIAL DECISION

Christina Mamykina

student law faculty of the department of сriminal рrocess and сriminalistics, Orenburg State University

сandidate of legal sciences, associate professor of o,mmal рrocedure and сriminalistics, Orenburg State University

460018, Russia, Orenburg, prospekt Pobedy, 13

АННОТАЦИЯ

Статья посвящена анализу проблем обеспечения процессуального равенства сторон в уголовно-процессуальном праве как условия и гарантии справедливого судебного решения. Выражается объективная сущность уголовно-процессуального права, раскрывается принцип состязательности и равноправия сторон, а также охватываются нарушения, которые, в свою очередь, могут поколебать равенство сторон в состязательном процессе.

The article is devoted to the analysis of problems concerning the ensuring procedural equality of parties in the criminal procedural law as conditions and guarantees of a fair judicial decision. The objective essence of the criminal procedural law is expressed, the principle of competitiveness and equality of the parties is revealed, and violations are also covered which, in turn, can cause to hesitate the equality of parties in the adversarial process.

Ключевые слова: уголовно-процессуальное право, состязательность, принцип, правосудие, судопроизводство, равноправие.

Keywords: criminal procedural law; competitiveness; principle; justice; judicial procedure; equality.

Наука уголовно-процессуального права представляет собой совокупность разработанных на основе законов и практики понятий и представлений, концепций и постулатов, которые имеют способность раскрывать цели и назначение, координировать принципы процессуальной деятельности, использовать методы осуществления, гарантии прав и

их функции, систематизировать структурную организацию этой деятельности и условия, необходимые для обеспечения всеобщей эффективности.

Процессуальная деятельность тесно связана с исследованием правовой основы, и этот аспект сказывается на исследованиях ученых в области определения практической эффективности деятельности орга-

Библиографическое описание: Мамыкина К.А., Цибарт Е.Э. Проблемы обеспечения процессуального равенства сторон в уголовно-процессуальном праве как условия и гарантии справедливого судебного решения // Universum: Экономика и юриспруденция: электрон. научн. журн. 2017. № 5(38). URL: http://7universum.com/ru/economy/ archive/item/4 744

нов прокуратуры, суда, расследования, неофициальных участников процесса. Из этого вытекает проблема степени соответствия или несоответствия полученных результатов деятельности, поставленные перед ними цели.

Однако такая ситуация позволяет выявить причины, которые отражают повышение эффективности или ее ослабление, а также разработать меры, способные усилить положительные факторы и, соответственно, нейтрализовать отрицательные. Поэтому абстрактность процессуальной науки нередко представляет собой отрыв ее от практики применения и возникновения при этом правоотношений, является определенным ее недостатком .

Конституция РФ закрепила принцип равенства прав участников процесса, установив, что государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, поскольку все равны перед законом и судом, и определив, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Однако УПК РФ, не следуя требованиям ст. 123 Конституции РФ о состязательности и равноправии сторон, в ст. 15 ограничился определением в качестве принципа уголовного судопроизводства лишь состязательности .

Вместе с тем в ч. 4 ст. 15 УПК РФ законодатель указал, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом. Из этого следует, что ч. 4 ст. 15 УПК РФ позволяет сделать вывод, что равноправие сторон обвинения и защиты отсутствует в досудебном производстве, поскольку возможно лишь перед судом, т. е. на стадиях судебного разбирательства. Это обстоятельство приводит к необходимости исследования таких понятий в уголовном судопроизводстве, как состязательность и равноправие. По определению А. М. Прохорова состязательностью является демократический принцип судопроизводства, согласно которому разбирательство дела происходит в форме спора сторон в судебном заседании и все участники процесса наделены равными процессуальными правами .

Процессуальное равноправие сторон в уголовном процессе опирается на конституционный принцип равенства граждан перед законом и судом и выступает элементом принципа состязательности. Под справедливой судебной процедурой понимаются, в свою очередь, равные процессуальные возможности между сторонами, и ни одна из сторон не должна иметь каких-либо существенных преимуществ, гарантией этого должна служить независимость судебной власти.

Отсутствие независимости суда приведет к нарушению равноправия сторон, а из этого следует, что судебная процедура перестает быть справедливой и состязательной. Таким образом, в судебных стадиях уголовного процесса обвинитель представляет собой лишь одну из сторон. Однако если обвинитель располагает большими процессуальными возможностями представления суду обстоятельств дела и если судья согласен с позицией одной из сторон и способствует

в помощи выполнения ее функции (доказывания, обвинения или перенимает доказывание на себя), то можно считать, что уголовное судопроизводство не может рассматриваться как процесс состязательный, так как возможности сторон становятся неравными в такой ситуации, функции суда и обвинения перестают быть разделены, а следовательно, и права обвиняемого становятся незащищенными .

Связь между процессуальным равенством сторон и состязательностью процесса настолько тесна, что некоторые ученые позволяют себе объединить эти положения в принцип процессуального равноправия сторон. Именно такого взгляда придерживается В. М. Семенов, указывая, что состязание сторон в суде, основанное на их процессуальном равноправии, выливается в состязательную форму судопроизводства, которая является неотъемлемым элементом принципа процессуального равноправия сторон в условиях состязательной формы судопроизводства . Следовательно, состязание сторон выступает составной частью принципа процессуального равенства сторон.

Можно сделать вывод, что равноправие является составной частью состязательности, причем относительно равными процессуальными правами участники процесса наделены не в досудебном, а в судебном производстве. Например, М. С. Строгович состязательность раскрывает как «построение судебного разбирательства, при котором обвинение отделено от суда, обвинение и защита осуществляются равноправными сторонами, а функция суда состоит в разрешении дела.

При этом весь процесс выглядит как «полемика сторон, защищающих свои законные интересы» . Л. Ф. Шумилова в состязательности видит «конкуренцию участвующих в деле лиц, когда самостоятельные действия одних участвующих в деле лиц эффективно ограничивают возможность других односторонне воздействовать на исход судебного разбирательства» .

Каждый из этих авторов состязательность рассматривает лишь в рамках судебного разбирательства. По мнению И. Л. Петрухина, «состязательность является формой организации судопроизводства, для которой характерны строгое разделение функций обвинения, защиты и разрешения дела, а также процессуальное равноправие сторон обвинения и защиты» .

Поэтому, так как равноправие сторон является частью принципа состязательности, о состязательности можно говорить не только в судебном производстве, но и на более ранних стадиях процесса, т. е. в досудебном производстве. Однако некоторые авторы не относят к процессуальным гарантиям предоставление прав участникам процесса, поскольку, по их мнению, наличие прав еще ничего не гарантирует, а сами права являются лишь объектом гарантий.

Состязательность уголовного процесса также является и свободой суда прийти к другим выводам и решениям, которая требует обеспечения и подкрепления альтернативными аргументами и доводами,

представленными обвинителем. К тому же только независимая судебная власть может дать подлинную состязательность сторон и создать им одинаковые условия для реализации своих профессиональных обязанностей, которые, в свою очередь, включают в себя механизмы компенсации их процессуального и фактического неравенства в досудебном производстве, т. е. обязует органы уголовного преследования еще на начальных стадиях досудебного производства учитывать мнения стороны защиты по вопросам, которые могут вызвать недопонимание и разногласие в суде, заботиться о соблюдении прав обвиняемого, качестве представленных доказательств, так как независимый суд не позволит «закрыть глаза» на осечки расследования.

Сама состязательность требует наделения противоборствующих сторон равными процессуальными правами для защиты своих интересов. Однако равенство прав не означает равенство процессуальных действий. Так, согласно презумпции невиновности обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, поэтому бремя доказывания несет на себе сторона обвинения. Древнеримским юристом Павлом был сформулирован принцип: «Обязанность доказывать лежит на том, кто отрицает».

Доказать невиновность обвиняемого является сложной задачей, которая требует огромных усилий. Но из-за того, что функция обвинения, по сравнению с функцией защиты, сопровождается большими трудностями, не следует вывод о том, что о равноправии сторон в судопроизводстве бессмысленно рассуждать. Принцип равноправия сторон в уголовном процессе предполагает не равное количество проведенных исследований и действий сторонами, а реализацию возможностей достижения своих целей на равных условиях. По мнению А. В. Смирнова, равенство процессуальных функций не означает их предметного совпадения, она заключается в одинаковой способности и мощности сторон равнозначно эффективно добиваться своих целей. Состязание на равных условиях является условием принципа состязательности в уголовном процессе .

Кроме того, равноправие сторон М. Л. Якуб определяет как равенство граждан перед материально-уголовным законом, т. е. одинаковый для всех процессуальный порядок, комплекс прав и обязанностей, которые включены в пределы занимаемого процессуального положения, а также равенство перед судом и другими правоохранительными органами, которые, в свою очередь, обязаны проявлять беспристрастность и не отдавать никому предпочтения по мотивам имущественного, социального или иного характера .

Принцип процессуального равноправия сторон также касается таких участников процесса, как истец и ответчик. Законодательство наделяет их равными правами, однако, по нашему мнению, имеется некий противовес. Ответчик обладает существующей полнотой прав, защищаясь от имеющегося иска. Методами использования этих прав являются возражения против иска и встречный иск.

Возражения, в свою очередь, носят объяснения ответчика, основывающие неправомерность предъявляемого к нему иска, которые служат защите интересов; также возражения могут касаться правомерности возникновения или продолжения процесса, заявленных истцом требований по существу. Так, на основании ч. 2 ст. 149 ГПК РФ ответчик или его представитель может уточнять исковые требования истца и фактические основания этих требований, представлять истцу или его представителю и суду возражения в письменной форме относительно исковых требований, передавать истцу или его представителю и судье доказательства, обосновывающие возражения относительно иска, заявлять перед судьей ходатайства об истребовании доказательств, которые он не может получить самостоятельно.

Процессуальные возражения могут состоять в указании суду на отсутствие прав на предъявление риска, например, при отсутствии иной предпосылки права на предъявление риска, либо требовании прекратить производство по делу.

Ответчик своим процессуальным возражением может обратить внимание суда на нарушение истцом порядка предъявления иска (например, неподсудность дела данному суду) либо другие процессуальные обстоятельства и требовать у суда определенных мер, таких как перенос заседания, приостановление производства по делу, передача дела в другой суд, оставление заявления без рассмотрения и др. Если истец не предоставляет доказательств обоснованности иска, то ответчик, со своей стороны, может указать на это, ограничиваясь лишь только отрицанием существующих фактов.

Таким образом, по нашему мнению, права участников процесса являются не объектом, а средством процессуальных гарантий участников уголовного судопроизводства, к тому же права одних лиц служат гарантией соблюдения прав других лиц, несмотря на то, что равноправие сторон является важной составляющей частью принципа состязательности в уголовном судопроизводстве, не все участники уголовного судопроизводства на стадии предварительного расследования имеют равные права.

Например, значительными полномочиями обладают участники уголовного судопроизводства, а именно следователь, прокурор, дознаватель и руководитель следственного органа. На стадии предварительного расследования они наделены государственными властными полномочиями, осуществляя тем самым руководство и направляя ход расследования.

В зависимости от их усмотрения находится реализация прав таких участников процесса, как обвиняемый, законный представитель обвиняемого, его защитник и др. В первую очередь это относится к защитнику, деятельность которого служит гарантией эффективной защиты подзащитного от необоснованного обвинения.

Часть 3 ст. 86 УПК РФ, установив право защитника на сбор доказательств и их предоставление на стадии предварительного расследования, не указала механизм его реализации и тем самым исключила

возможность реального приобщения доказательств к материалам уголовного дела, что противоречит принципу равенства, который закреплен в части 1 ст. 19 Конституции РФ. В соответствии с частью 2 ст. 74 УПК РФ в качестве доказательств по уголовному делу могут допускаться показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, вещественные доказательства, показания и заключения эксперта, специалиста, протоколы следственных и судебных действий и иные документы.

Вместе с тем, часть 2 статьи 86 УПК РФ предусматривает, что доказательства могут быть собраны, а также представлены обвиняемым, потерпевшим, подозреваемым, ответчиком и истцом и их представителями.

Однако лишь от усмотрения следователя-дознавателя зависит, попадут ли в материалы уголовного дела те или иные доказательства. Право представления доказательств другими участниками процесса ограничено возможностью заявления ходатайства перед следователем о необходимости закрепления тех или иных фактических данных для того, чтобы приобщить их к материалам уголовного дела .

По мнению Р. Р. Колбаева, роль участников процесса выглядит весьма «пассивной», так как никто из них не застрахован от необоснованного отклонения заявленных ходатайств, а также очень часто, особенно по сложным делам, подобные ходатайства «не вписываются» в версию, избранную органами предварительного следствия, в связи с чем участники процесса оказываются в заведомо неравном положении и вынуждены двигаться в направлении официальной версии, дожидаясь либо ее подтверждения, либо разрушения .

Монополия, существующая между должностными лицами или государственными органами в лице дознавателя, прокурора и суда, связанная со сбором доказательств и процедурой контроля над законностью принимаемых ими решений, не может служить гарантией против произвола и беззакония. Законодатель, предоставив защитнику право опроса лиц в соответствии с п. 2, частью 3 ст. 86 УПК РФ, не только не раскрыл регламент опроса, но и не установил какого-либо доказательственного значения результатов этого процессуального действия, поскольку в части 2 ст. 74 УПК РФ опрос в числе доказательств не значится. Сведения, полученные защитником в процессе опроса лиц, которые владеют информацией, относящейся к уголовному делу, не являются показаниями участника процесса (потерпевшего либо свидетеля), так как они получены не в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а также не обладают свойствами относи-мости, предъявляемыми к содержанию доказательств, формируемых в уголовном процессе его субъектами.

Такие сведения могут служить лишь основанием для допроса лиц, который осуществляется следователем или дознавателем в соответствии со ст. 189 УПК РФ.

Для установления неоднозначности понимания требований части 3 ст. 86 УПК РФ необходимо определить механизм сбора защитником доказательств, который позволит установить действительно равные права участников процесса по сбору и закреплению доказательств, оставив за дознавателем, следователем, прокурором или судом право окончательной их оценки, что будет полностью соответствовать принципу равенства участников уголовного судопроизводства перед законом и судом.

Вместе с тем, форма состязательности уголовного судопроизводства предусматривает такое равенство сторон, при котором сторона обвинения получила бы возможность для обнаружения и задержания подозреваемого, а также сбора достаточных доказательств для установления судом законного, справедливого и обоснованного приговора, а сторона защиты обладала бы правом посеять разумные сомнения в том случае, когда отсутствуют достаточные доказательства вины лица, подозреваемого в совершении преступления, представленные стороной обвинения.

Определяя соотношение сторон, установленное законодательством в состязательном процессе, Н. А. Колоколов делает вывод: «Законодатель стороне защиты полномочий предоставляет ровно столько, сколько требуется для того, чтобы адвокаты своевременно могли поставить необходимый барьер на пути движения тех уголовных дел, по которым сторона обвинения (прокурор, органы предварительного расследования) «толкает» в суд явно необоснованное обвинение» .

Остается надеждой для защитника и требование части 4 ст. 159 УПК РФ, определяющей, что постановление об отказе в удовлетворении ходатайства может быть обжаловано в порядке, установленном главой 16 УПК РФ, у надзирающего прокурора и руководителя следственного органа (ст. 124 УПК РФ) или в суде (ст. 125 УПК РФ).

Однако факт того, что прокурор, как и руководитель следственного органа и суд, чаще всего при решении спора принимает позицию следователя, руководствуясь тем, что он обладает самостоятельностью вправе решать вопрос об относимости доказательственной информации к расследуемому уголовному делу, говорит, что защитнику при подаче ходатайства о приобщении к делу собранных материалов не следует обольщаться, рассчитывая на положительное разрешение вопроса. Вместе с тем, инициатива защитника, которая, в свою очередь, связана со сбором доказательственного материала, необходима для того, чтобы лучше понять фактическую сторону произошедшего события, а также для подтверждения правильной тактики выбранной им защиты, позволяя тем самым уравнять возможности сторон защиты и обвинения.

Таким образом, закрепив в ст. 123 Конституции РФ принцип равноправия сторон в судопроизводстве, законодатель не в полной мере отразил его в уголовно-процессуальном законодательстве.

По нашему мнению, законодатель, закрепив в части 1 ст. 15 УПК РФ, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон, не смог полностью реализовать это правило на стадии предварительного расследования, поскольку для поддержания равенства сторон на этой стадии необходим независимый арбитр, которого нет в досудебном производстве.

Из этого следует, что с гарантиями состязательного уголовного судопроизводства соотносится такая часть процесса, как судебное производство, которое соответствует условиям равноправия сторон и гласности и позволяет исследовать собранные по делу доказательства для дальнейшего установления фактических обстоятельств уголовного дела, а также виновности подсудимого в целях его справедливого разрешения.

Нарушениями, которые могут поколебать равенство сторон в состязательном процессе, с нашей точки зрения, являются:

1) лишение одной из сторон возможности знакомиться с доказательствами;

2) применение психологического или физического воздействия одной из сторон по отношению к другой;

3) проведение судебного разбирательства в отсутствие заинтересованных лиц одной из сторон;

4) неполное ознакомление с процессуальными правами одной из сторон;

5) возложение бремени доказывания на обвиняемого;

6) чрезмерная продолжительность одной из мер пресечения (например, заключение под стражу);

7) личная заинтересованность в деле следователя, дознавателя, прокурора или судьи.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что, несмотря на требования Конституции РФ, в уголовном судопроизводстве имеется дисбаланс в соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон.

Таким образом, следует признать, что наделение участников процесса равными правами служит определенной гарантией обеспечения их законных интересов, поскольку равенство и свобода являются важнейшими элементами цивилизованного общества как высшая человеческая ценность.

Список литературы:

1. Антонов И. А. Нравственно-правовые начала уголовно-процессуальной деятельности: канд. юр. наук. - СПб., 2005. - С. 9.

2. Егорова А. И. Оптимизация уголовного процесса в Российской Федерации путем упрощения: проблемы и перспективы // Юр. наук: проблемы и перспективы: мат-лы IV междунар. науч. конф. - Казань, 2016. - С. 232.

3. Кокорев Л. Д. Этика уголовного процесса: учебное пособие. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1993. - С. 224.

4. Колбаев Р. О. О равенстве прав участников уголовного процесса // Законность, 2013. - № 10. - С. 12.

5. Колоколов Н. А. Обвинение и защита в российском уголовном процессе: баланс интересов: иллюзия или реальность // Уголовное судопроизводство, 2015. - № 1. - С. 16.

6. Лобанов Г. С. Судебные разбирательства по уголовным делам // Законность, 2014. - № 4. - С. 22.

7. Ловпаче З. Х. Толкование норм уголовно-процессуального права - необходимая предпосылка и условие их правильного применения // Вестник Адыгейского гос. унив., 2012. - № 1. - С. 4.

8. Лупинская П. А. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник. - М.: Юристъ, 2014. - С. 742.

9. Петрухин И. Л. Реформа уголовного правосудия в России // Законодательство, 2016. - № 3. - С. 69.

10. Россинский С. Б. Уголовно-процессуальная форма: понятия и тенденции развития // Вестник Оренб. гос. ун-та, 2007. - № 3. - С. 144.

11. Конституция Российской Федерации // Собр. законод-ва РФ. 2014. - № 30 (ч. 1). - Ст. 4202.

12. Смирнов А. В. Уголовный процесс: учебник. - М.: КНОРУС, 2008. - С. 704.

13. Строгович М. С. Основные положения советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968. - С. 47.

14. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собр. законод-ва РФ. 2016. - № 18. - Ст. 4559.

15. Шейфер С. А. Доказательство и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования: монография. - Москва: Норма, 2009. - С. 125.

16. Шумилова Л. Ф. Принципы состязательности и объективной истины как фундаментальные начала правоприменительной практики // Журнал российского права, 2015. - № 11. - С. 55.

Введение З

Глава 1. Конституционные гарантии прав лиц, потерпевших от
преступления. 16

1. Право потерпевшего на судебную защиту в системе
конституционных гарантий прав и свобод личности. 16

2. Право потерпевшего на доступ к правосудию как предпосылка и
гарантия судебной защиты. 39

3. Судебная защита прав потерпевшего в системе целей, принципов и
функций уголовного судопроизводства. 53

Глава 2. Проблемы реализации права потерпевшего на доступ к
правосудию и судебную защиту в досудебном производстве. 69

1. Правовая регламентация статуса потерпевшего от преступления как
гарантия доступа к правосудию. 69

2. Признание лица потерпевшим как условие доступа к правосудию.
Проблемы признания лица потерпевшим. 86

3. Обжалование потерпевшим действий и решений органов уголовного
преследования, препятствующих реализации права на доступ к правосудию и
судебную защиту. 107

Глава 3. Уголовно-процессуальные гарантии права потерпевшего на
доступ к правосудию и судебную защиту. 126

1. Право потерпевшего на информацию - важнейшая гарантия доступа
к правосудию и судебной защиты. 126

2. Право потерпевшего на получение квалифицированной
юридической помощи. 150

3. Право потерпевшего поддерживать обвинение по делам публичного
и частно-публичного обвинения. 164

Заключение 180

Список использованных источников и литературы 187

Введение к работе

Актуальность темы исследования. В последнее десятилетие в Российской Федерации наблюдается неуклонный рост преступности, захлестнувшей все сферы жизни общества. Как следствие этого, увеличивается число граждан, пострадавших от преступлений и вовлекаемых в орбиту уголовно-процессуальных отношений. Государство предпринимает комплекс мер для борьбы с преступностью и улучшения деятельности правоохранительных органов. Решение этой задачи требует, в первую очередь, нейтрализации последствий конкретного преступления, восстановления нарушенных прав отдельно взятого человека. Выявление конкретного преступления, привлечение к уголовной ответственности лица, его совершившего, обеспечивает защиту прав отдельного человека, а через него - защиту интересов общества в целом.

Новый УПК РФ, приводя национальное законодательство в соответствие с общепризнанными принципами и нормами международного права, существенно расширил права и свободы всех участников уголовного судопроизводства, но в первую очередь - подозреваемого, обвиняемого, что оправданно и справедливо, т.к. отечественное законодательство отказалось от репрессивного правосудия, уголовное судопроизводство сегодня строится на основе принципа состязательности и равноправия сторон. Однако права и свободы потерпевшего по-прежнему должным образом не защищены.

Конституция Российской Федерации провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту его прав и свобод - обязанностью государства. Задачей правового государства является создание таких условий существования общества, которые в максимальной степени препятствовали бы нарушению прав личности, а в случае нарушения - обеспечивали их восстановление и надлежащую компенсацию причиненного вреда. Одним из таких условий является гарантированная ст.46 Конституции РФ судебная защита прав и свобод личности.

Понятие судебной защиты в российском праве является относительно молодым. Его возникновение обусловлено возрождением в обществе идей правового государства, разделения государственной власти и выделения в её отдельную ветвь судебной власти. Являясь конституционным принципом, судебная защита действует во всех отраслях судопроизводства, однако в уголовном процессе судебная защита приобретает особое значение, поскольку является наиболее эффективным способом защиты и восстановления прав потерпевших от преступления.

Наряду с гарантированным каждому правом на судебную защиту ст.52 Конституции РФ возлагает на государство обязанность по обеспечению потерпевшим от преступлений доступа к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Эта категория также является новой и малоисследованной в науке. Доступ к правосудию неразрывно связан с судебной защитой потерпевших от преступлений, в связи с чем возникает необходимость выявления соотношения права потерпевшего на судебную защиту и права на доступ к правосудию, а также их гарантий и проблем реализации. Указанные обстоятельства обусловливают актуальность исследования.

Состояние научной разработки темы. Изучением статуса потерпевшего, проблемой эффективности защиты его прав в разное время занимались А.В. Абабков, В.П. Божьев, Л.В. Брусницын, В.А. Булатов, А.Д. Бойков, В.М. Быков, Н.Ю. Волосова, А.В. Гриненко, Е.В. Демченко, В.А. Дубривный, О.А. Зайцев, Д.Т. Зилалиев, Л.В. Ильина, Л.Д. Кокорев, Н.А. Колоколов, В.А. Лазарева, A.M. Ларин, Л.Н. Масленникова, И.Б. Михайловская, Н.Е. Петрова, И.Л. Петрухин, Р.Д. Рахунов, В.М. Савицкий, С.А. Синенко, А.К. Тихонов, В.Т. Томин, В.Г. Ульянов, B.C. Шадрин, С.А. Шейфер, СП. Щерба, СВ. Юношев, В.Е. Юрченко, П.С Яни и др.

Проблемам судебной защиты в последнее время посвятили свои труды: Л.Б. Алексеева, Л.В. Вавилова, В.Н. Галузо, Н.В. Григорьева, И.Ф. Демидов, В.М. Жуйков, Н.Н. Ковтун, Н.А. Колоколов, В.А. Лазарева, В.М.

5 Лебедев, Н.Е. Петрова, И.Л. Петрухин, И.Л. Трунов, О.И. Цоколова, О.А. Шварц, С.Д. Шестакова, В.А. Яблоков и др. В той или иной степени в работах указанных авторов присутствовали вопросы судебной защиты прав потерпевших, однако право потерпевшего на судебную защиту и доступ к правосудию до настоящего времени самостоятельному исследованию не подвергалось.

Кроме того, эти работы, преимущественно, написаны в дореформенный период или в ходе судебной реформы, в связи с чем возникла настоятельная необходимость исследования прав потерпевшего на судебную защиту и доступ к правосудию и гарантий реализации их прав с учетом норм, которые впервые закреплены в УПК РФ, и первой практики их реализации.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационной работы является комплексный анализ действующего уголовно-процессуального законодательства, следственной и судебной практики реализации потерпевшим права на судебную защиту и доступ к правосудию и их гарантий, разработка на этой основе предложений, направленных на совершенствование законодательства и практики его применения.

Цель исследования предопределила постановку и решение следующих взаимосвязанных задач:

Выявление соотношения права на судебную защиту и права на доступ к
правосудию;

Выявление взаимосвязи права на судебную защиту с другими
конституционными гарантиями прав личности в уголовном процессе и
взаимодействия с целями, принципами и функциями уголовного
судопроизводства;

Сопоставление процессуального статуса потерпевшего по УПК РФ и ранее
действовавшему законодательству, определение круга лиц, наделяемых
статусом потерпевшего, порядка их привлечения к участию в уголовном
судопроизводстве;

формулирование предложений по совершенствованию уголовно-процессуальных гарантий прав потерпевшего, расширения предоставляемых ему прав;

Изучение правоприменительной практики обеспечения процессуальных прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве и разработка рекомендаций, направленных на повышение ее эффективности, предотвращение нарушений прав потерпевшего.

Объектом исследования в настоящей работе являются положения Конституции РФ, нормы международного права и институты уголовно-процессуального права, закрепляющие формы реализации судебной защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений, а также практика их применения.

Предмет исследования составляют особенности реализации потерпевшим права на доступ к правосудию и судебную защиту в свете УПК РФ.

Методологическую основу исследования составили учение о
взаимосвязи и взаимообусловленности социальных явлений, общенаучные
методы системного анализа изучаемых явлений и синтеза полученных
результатов, индуктивного и дедуктивного умозаключений, а также
исторический, сравнительно-правовой, формально-логический,

социологический, статистический и другие частно-научные методы исследования.

Теоретической основой диссертации являются труды ученых советского периода, а также современные научные разработки в области государственного права, уголовного права и процесса, гражданского права и процесса и труды ученых по другим вопросам, связанным с темой исследования.

Исследование опирается на положения Конституции Российской Федерации, нормы международного права, ранее действовавшее и современное уголовно-процессуальное законодательство России. Детальному

7 исследованию подвергались постановления Конституционного Суда РФ, а также Пленумов Верховного Суда РФ (РСФСР) и СССР, регламентирующие положение потерпевшего в уголовном процессе и гарантии реализации предоставленных ему прав на судебную защиту и доступ к правосудию.

Эмпирическую основу исследования составляет официально опубликованная судебная практика Верховного Суда РФ по уголовным делам. В процессе подготовки диссертации по специально разработанной программе в судах г. Самары и Самарской области было изучено 200 уголовных дел, в которых участвовало 370 потерпевших; 50 материалов судебного контроля за законностью действий органов дознания и предварительного следствия; 1 проведен опрос 70 судей, прокуроров, следователей и 70 потерпевших.

Научная новизна исследования определяется, прежде всего, самой темой, избранной для разработки. Настоящая диссертация представляет собой первое комплексное исследование процессуальных гарантий права на судебную защиту лиц, потерпевших от преступлений, а также взаимосвязей между правом потерпевших от преступлений на судебную защиту и правом на доступ к правосудию. Автором предпринята попытка синтезировать понятие «судебная защита» и определить его содержание через комплекс составляющих судебную защиту элементов. Всесторонне рассмотрена взаимосвязь судебной защиты прав потерпевших с целями, принципами и функциями уголовного судопроизводства. Вопрос о степени достаточности уголовно-процессуальных гарантий прав потерпевшего на доступ к правосудию и судебную защиту исследован с учетом положений Конституции РФ, принятых на себя Россией международных обязательств, практики применения нового УПК РФ.

1 Именно так именуется эта деятельность суда в Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной Приказом Судебного Департамента при Верховном Суде РФ №36 от 29.04.2003.

8 В соответствии с результатами проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения:

1. Конституционное право на судебную защиту как межотраслевой
правовой институт, имеющий сложное содержание, реализуется
трансформируясь в комплексное отраслевое субъективное право,
важнейшими элементами которого являются: право беспрепятственного
обращения в суд за защитой нарушенного права, право на рассмотрение дела
в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, право
гражданина на личное участие в рассмотрении судом его дела, право на
справедливую судебную процедуру, включающую в себя справедливое,
публичное и компетентное судебное разбирательство дела беспристрастным
судьей в разумный срок, с соблюдением принципов равноправия и
состязательности сторон, право на справедливое судебное решение и его
исполнение, право на обжалование в вышестоящую судебную инстанцию
любого судебного акта.

Гарантией реализации права потерпевшего на судебную защиту выступает система принципов уголовного судопроизводства, обусловленная его назначением и обуславливающая направленность всех уголовно-процессуальных институтов на обеспечение прав и свобод человека и гражданина.

2. Право потерпевшего на судебную защиту и право на доступ к
правосудию - тесно взаимосвязанные, но сохраняющие свою
самостоятельность понятия. Доступ к правосудию - обязательная
предпосылка получения судебной защиты и в тоже время одна из его
процессуальных гарантий. Гарантированный потерпевшим от преступления и
злоупотреблений властью доступ к правосудию - это доступность судебного
разбирательства как средства защиты (судебной защиты) нарушенных
преступлением прав и свобод. Право на доступ к правосудию включает в
себя возможность притязать на деятельность суда по восстановлению

9 нарушенного преступлением права, участвовать в пересмотре дела в вышестоящих судебных инстанциях.

3. Поскольку судебная защита нарушенных преступлением прав прямо
зависит от качества досудебного производства, а отказ в возбуждении и
прекращение уголовных дел преграждает потерпевшим доступ к механизмам
правосудия и возможностям судебной защиты, обосновывается вывод о том,
что право на эффективное предварительное расследование является
составной частью конституционного права на доступ к правосудию.

4. Важнейшей гарантией права потерпевшего на судебную защиту
является его право выдвигать и поддерживать обвинение. Признав право
потерпевшего на кассационное обжалование постановления суда о
прекращении уголовного дела в связи с отказом прокурора от обвинения,
Конституционный Суд РФ 2 , по сути, признает право потерпевшего на
самостоятельную обвинительную деятельность по всем категориям
уголовных дел, а не только по делам частного обвинения. В связи с этим
вносится предложение об уточнении ст.22 УПК РФ: «Потерпевший, его
законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в
уголовном преследовании обвиняемого, выдвигать и поддерживать
обвинение в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Термин «потерпевший», таким образом, предлагается рассматривать в конституционно-правовом смысле, т.е. это лицо, чьи права нарушены преступлением и подлежат судебной защите. «Частный обвинитель» - это термин, который раскрывает процессуальную сущность потерпевшего, его функцию. Разъясняющую это формулировку «частный обвинитель -потерпевший или его законный представитель и представитель по уголовным делам всех категорий» предлагается включить в статью 5 УПК РФ.

5. Учитывая общепризнанное несовершенство ст.246 УПК РФ,
положения которой препятствуют реализации права на доступ к правосудию

2 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003г. №18-П // «Российская газета». №257. 23.12.2003.

10 и ограничивают право потерпевшего на осуществление обвинительной деятельности и защиту своих прав при отказе прокурора от обвинения, предлагается внести в УПК РФ следующие изменения:

Часть седьмую изложить в следующей редакции: «Если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа в письменном виде. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса при отсутствии возражений со стороны потерпевшего. Если потерпевший возражает против прекращения дела, суд должен обеспечить потерпевшему право ходатайствовать о замене государственного обвинителя и / или обеспечить участие представителя и продолжить рассмотрение дела в общем порядке. При наличии ходатайства вновь вступившего в дело государственного обвинителя, потерпевшего и / или его представителя, законного представителя суд обязан повторно провести судебное следствие».

Часть 2 ст.45 УПК РФ дополнить следующими словами: «Представитель привлекается к обязательному участию в деле также в случае отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения в суде, при наличии соответствующего ходатайства потерпевшего».

6. Анализ и сопоставление ст.42 и 44 УПК РФ, а также ряда норм ГПК, ГК РФ и правоприменительной практики приводит к выводу о нецелесообразности наделения юридических лиц статусом потерпевшего т.к.: 1) Основания признания юридических лиц потерпевшими схожи с основаниями признания их гражданскими истцами; 2) Комплекс прав,

которыми наделяется потерпевший в уголовном деле схож с комплексом прав гражданского истца. 3) Реализация прав юридическими лицами в уголовном судопроизводстве затрудняется, поскольку в ряде случаев они не могут быть реализованы непосредственно, а лишь через представителя. В связи с этим предлагается внести в УПК РФ следующие изменения:

4.1 ст.42 изложить в следующей редакции: «Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред»;

ЧЛ ст.44 изложить в следующей редакции: «Гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, либо вреда деловой репутации, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением» далее по тексту.

7. Конституция РФ, называя лиц, пострадавших от преступления, потерпевшими, не связывает право на судебную защиту с достоверным установлением факта нарушения субъективного права. Правом на судебную защиту обладает лицо, считающее свои интересы нарушенными, поэтому положения УПК РФ, ставящие возможность реализации права на судебную защиту в зависимость от усмотрения органов и лиц ведущих процесс следует рассматривать как дискриминационные. Из ч.1 ст.42 УПК РФ формулировка «Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда» должна быть исключена. Принятие от лица заявления о совершении против него преступления является юридическим фактом, влекущим наступление для этого лица возможности реализовать предоставленные потерпевшему права.

Поскольку не во всех случаях у лица, погибшего в результате совершенного преступления, имеются близкие родственники, ч.8 ст.42 УПК РФ изложить в следующей редакции: «По делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего переходят

12 близким родственникам, а при отсутствии таковых - иным родственникам, либо близким лицам, заявившим о своем желании участвовать в деле».

    Рассматривая деятельность суда по рассмотрению жалоб на действия и решения органов уголовного преследования как одну из форм осуществления правосудия, предлагается дополнить ст. 125 УПК РФ частью 2 следующего содержания: «Производство по жалобе на решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, прокурора осуществляется в порядке, установленном главами 35-39 настоящего Кодекса, с изъятиями, предусмотренными настоящей статьей». Части 2-7 считать соответственно частями 3-8.

    Рассматривая право потерпевшего на информацию как важнейшую гарантию права на судебную защиту и доступ к правосудию, предлагается закрепить в УПК РФ гарантии его реализации:

Установить сроки для направления потерпевшему копий всех процессуальных решений, указанных в п. 13 ст.42 УПК РФ;

Дополнить ст. 172 частью десятой: «О принятом решении в письменном виде уведомляется потерпевший, его представитель, законный представитель в течение 24 часов с момента окончания допроса обвиняемого. При наличии ходатайства потерпевшего, его представителя, законного представителя следователь обязан ознакомить указанных лиц с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого и вручить его копию»;

Возложить на лицо, ведущее производство по делу, обязанность извещать лиц, участвующих в деле, о поданных жалобах и направлять их копии указанным лицам, с разъяснением возможности подачи на указанные жалобы возражений в письменном виде с указанием срока подачи;

Часть 1 ст.209 УПК РФ следует изложить в новой редакции: «Приостановив предварительное следствие, следователь в течение 24 часов уведомляет об этом потерпевшего, его представителя,

13 гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, направляет копию решения и одновременно разъясняет им право на ознакомление с материалами уголовного дела и порядок обжалования данного решения.» далее по тексту;

Внести дополнения в ч.4 ст. 148 УПК РФ, закрепляющие право лица на ознакомление с материалами проверки, проведенной по его заявлению о преступлении;

В случаях, когда потерпевший участвует в производстве следственных действий, проводимых по его ходатайству, либо по ходатайству его представителя, законного представителя, направленных на получение доказательственной информации от других источников, закрепить в уголовно-процессуальном законе право потерпевшего с разрешения следователя задавать вопросы участвующим в следственном действии лицам, а также обращать внимание следователя на существенные с точки зрения потерпевшего обстоятельства и требовать отражения их в протоколе, знакомиться с протоколом и подавать на него замечания;

    Поскольку потерпевший является самостоятельным участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, имеющим равные права с другой стороной ему должна быть обеспечена возможность реализовывать свой процессуальный статус и при назначении и производстве экспертизы. В ч.2 ст. 198 УПК РФ внести следующие дополнения: «При назначении и производстве экспертизы потерпевший, его представитель пользуется правами, предусмотренными частью первой настоящей статьи».

    Ввиду того, что в ряде случаев потерпевший в силу возраста, физического или психического состояния здоровья неспособен самостоятельно реализовывать свои права, вносится предложение о наделении правами законного представителя иных родственников или близких потерпевшему лиц. В случае необходимости, указанные лица должны иметь возможность пригласить в качестве представителя потерпевшего адвоката.

    Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней получила развитие недостаточно исследованная до настоящего времени в уголовно-процессуальной науке проблема синтеза понятия «судебная защита», определения соотношения права на судебную защиту и права потерпевших от преступлений на доступ к правосудию, подробно рассмотрены уголовно-процессуальные гарантии реализации указанных конституционных прав потерпевшего, научно обоснованы пути совершенствования порядка наделения лица, пострадавшего от преступления, статусом потерпевшего.

    Практическая значимость исследования определяется, главным образом, возможностью использования содержащихся в нем положений, выводов и рекомендаций в законотворческом процессе при дальнейшем совершенствовании уголовно-процессуального законодательства, а также в правоприменительной практике.

    Кроме того, материалы исследования могут найти применение в учебном процессе высших юридических учебных заведений при чтении курса уголовно-процессуального права и спецкурсов.

    Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования докладывались автором и обсуждались на научно-практических конференциях преподавателей кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Самарского государственного университета в 2001-2004 годах, а также на межрегиональных научно-практических семинарах: «Защита прав личности в уголовном праве и процессе» в Саратовской государственной академии права (2002г.), «Защита прав несовершеннолетних: модель взаимодействия на региональном уровне» (2003г.), «Формирование судебной практики по уголовным делам» (2004г.) в Самарском государственном университете, и научно-практических конференциях: «Социально-правовые проблемы Российского государства на рубеже XXI века» в Самарском филиале Саратовского юридического института МВД РФ (2001г.), «Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому Уголовно-

    15 процессуальному кодексу Российской Федерации», проведенной Самарским государственным университетом и сектором проблем правосудия Российской академии наук (Самара, 2002 г.), Самарском юридическом институте МЮ РФ (2003г.), на круглом столе «Новый Уголовно-процессуальный кодекс России в действии» в Институте государства и права РАН (Москва, 2003г.). Они также использовались в педагогической практике автора в Самарском государственном университете.

    Структура работы определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников и литературы.