Назвался «вором в законе» – садись в тюрьму. Почему в белоруссии не осталось ни одной опг и вора в законе Почему не сажают воров в законе

13.05.2020 Кредиты

В Грузии продолжается живая общественная дискуссия о борьбе с преступностью. В западном регионе страны обнаружен тайник с оружием и видеоматериалами о пытках и жестоком обращении с "ворами в законе". Правоохранительные органы уже задержали девять человек, среди них и несколько действующих полицейских. Кадры садистских сцен поразили и западных дипломатов, и местных журналистов. Даже президент Михаил Саакашвили признал, что в ряды полиции, которая всегда была предметом его особой гордости, "смогли прокрасться садисты и насильники". То, что грузинское общество далеко не однозначно негативно относится к авторитетам уголовного мира, общеизвестно. Героизации преступных элементов нередко способствовали и яркие образы, созданные грузинскими писателями и кинематографистами. Влияние уголовного мира на грузинскую политику 1990-х годов многие местные эксперты считают определяющим, а войну, которую объявил преступному миру Саакашвили, – фактически войной за власть в стране.

В 2004 году в Грузии принят закон, разрешающий привлечение к ответственности только за признание принадлежности к воровскому миру – предус матривалось лишение свободы на срок от 5 до 8 лет. Задержанного спрашивали: "Ты вор в законе?" Если он отвечал утвердительно, то его привлекали к ответственности. Если же отказывался от своего "статуса", то, по воровским понятиям, терял свой авторитет среди криминальных кругов. Для осужденных "воров в законе" в Грузии построена специальная тюрьма с жестким режимом содержания. Против принятия законопроекта выступили некоторые неправительственные организации, утверждавшие, что уголовное преследование без наличия состава преступления незаконно. Правительство Бидзины Иванишвили также использует "Закон о принадлежности к "воровскому миру" в борьбе с преступным миром.

Почему именно Грузия стала кузницей кадров для постсоветского криминального мира, заняв лидирующие позиции по числу "воров в законе"? С этим вопросом корреспондент РС в Грузии Зураб Двали обратился к сопредседателю тбилисского "Клуба экспертов", редактору сайта "Грузия online " Гоче Гварамия.

– Почему в Грузии всегда были популярны "воры в законе"? Потому что это звучало романтично – "вор в законе"! "Вор в законе" имел особый статус, его слово было законом. Воры умели жить, строили фешенебельные дома. У них были деньги. Они контролировали бизнес. Образ криминального авторитета изменился: это раньше "воры в законе" не должны были иметь дом и семью, должны были сидеть в тюрьме и оттуда управлять своим царством. Все это осталось в прошлом. Произошла трансформация понятия: "воры в законе" ни в чем себе не отказывали; более того, они начали приводить своих людей во власть.

– Два главных российских уголовных клана – клан недавно убитого Деда Хасана и клан Тариэла Ониани. И в том, и в другом клане – выходцы из Грузии, причем не только грузины, но и грузинские армяне, курды, осетины, абхазы. По данным МВД РФ, на сегодняшний день из 500 "воров в законе", уголовных авторитетов, абсолютное большинство – выходцы из Грузии. Почему именно из Грузии?

– В России – благодатная почва для деятельности "воров в законе". Во-первых, территория большая, на которой крутятся огромные деньги. Во-вторых, в России практически во всех государственных структурах еще с советских времен "воры в законе" имели своих людей, причем на высоком уровне – как в милиции, так и в партийных структурах, в администрации. Почему среди криминальных авторитетов так много выходцев из Грузии? Наверное, отчасти это проявление менталитета: земляки, представители малых народов стараются держаться вместе. Они хотя и соперничают между собой, но, когда речь идет о внешних внеклановых проблемах, то объединяются и стоят друг за друга. Такая клановость характерна не только для грузин, но и для кавказцев вообще.

– Какую роль в программе реформ Саакашвили сыграла война с преступностью?

– Без победы в этой войне, думаю, не было бы успехов в реформах экономики и социальной сферы. Потому что этот преступный узел нужно было рубить, а не развязывать. Это стало понятно еще в период правления Эдуарда Шеварднадзе, когда во власти был ныне покойный Джаба Иоселиани, уголовный авторитет, практически ставший вторым лицом в государстве. В те годы уголовный мир укоренился в государственных структурах на самом высоком уровне. Эти люди практически, даже если не принадлежали к воровскому миру, правили государством по воровским понятиям. Такой подход был в крови у грузинских чиновников. Начали бороться с этим "на воле", но в местах лишения свободы ситуация не менялась. Тюрьмой все равно управляли "воры в законе". Они и там жили комфортно и "по понятиям". Ничем особенно себя не утруждая: "вору в законе" по статусу должны прислуживать все. Авторитеты всегда за решеткой жили привилегированно: телевизор, телефон, даже женщин к ним запускали. И вдруг у них отобрали все эти блага. Фигурально говоря, практически всех "воров в законе" (которые считали себя таковыми) посадили в одну камеру. Они должны были убирать за собой, следить за чистотой. Все с одинаково высоким статусом – в одной камере.
Фактически без жестких мер, без тотальной войны против уголовников, против "живущих по понятиям" у Саакашвили и не получилось бы ничего. В Грузии уровень преступности снизился решительным образом. В государстве, которое прежде практически взращивало "воров в законе", теперь автомашину можно оставлять на улице с незапертыми дверьми, оставив ключ в замке зажигания. Никто даже и не заглянет внутрь: все знают, что за это будет тюрьма, а в тюрьме – очень жесткие правила. Новая власть, как я вижу, даже и не собирается эту тенденцию менять. Можно привести пример – недавний арест "вора в законе" Тариэла Поцхверия, который вышел не так давно по амнистии. Сидел он именно по этой статье – "Принадлежность к воровскому миру". И сейчас опять его посадили по этой же самой статье.

– Когда принимали закон, предусматривающий уголовную ответственность за принадлежность к воровскому миру, некоторые неправительственные организации протестовали: как можно человека судить, если у правосудия нет никаких фактов его преступлений! Насколько резонны были такие заявления?

– Если подойти чисто с юридической точки зрения к вопросу – да, человека должны судить за совершенное им преступление. Если человек скажет: "Я вор в законе", здесь состава преступления никакого нет. Но это была вынужденная мера, по-другому бороться с этим злом было невозможно. Известно, что были и такие "воры в законе", которые хотели иметь статус авторитета, чтобы управлять чем-то, быть привилегированными людьми, а сидеть в тюрьме они не собирались. Такие люди практически сразу отсеялись. Потому что по "понятиям", если ты идейный "вор в законе", то не должен отказываться от своей "короны". Поначалу, насколько мне известно, различные комиссии в Евросоюзе, в Европарламенте критически относились к принятию Грузией закона "О принадлежности к воровскому миру". Но потом убедились, что по-другому с этим злом бороться невозможно.

Принятие этого закона вызвало миграцию преступных авторитетов из Грузии, когда они поняли, какими методами с ними борются, а в тюрьмах Грузии сидеть было, оставаясь "вором в законе", невозможно. Кто-то старался из-за рубежа управлять процессами в Грузии, но ничего не получалось. Они прижились там, где нашли подходящую почву: в Испании, в Италии, особенно на постсоветском пространстве.

– Я где-то читал, что у грузинских "воров в законе" есть контакты даже с японской якудзой.

– С такой же степенью вероятности можно сказать, что у них есть контакты и с мафией в Италии.

– Новая власть, я имею в виду правительство Бидзины Иванишвили, выпустила на волю 10 тысяч осужденных, некоторые имели по 2-3 срока заключения, но не отменила принятый по инициативе Саакашвили закон об уголовной ответственности за принадлежность к воровскому миру. Почему, на ваш взгляд? Существует опасность рецидива?

– Новые власти хорошо понимают: если возродится понятие "вор в законе" в Грузии и криминальный мир вновь наберет влияние в государстве, то государство рухнет. Власти нужно сохранить лицо. Да и уступать воровскому миру свою территорию ей незачем, – сказал в интервью РС эксперт по вопросам реформы правоохранительной системы Грузии Гоча Гварамия.

Радио Свобода


Как Лукашенко победил криминалитет

В Белоруссии неизвестно ни об одной действующей крупной криминальной группировке. Всех их Лукашенко уничтожил в 90-е. Разрозненные атаки силовиков на бандитов продолжались и в начале 2000-х, но сегодня власти криминалитета в стране нет.

Александр Лукашенко победил криминалитет. Это утверждение вряд ли можно подвергнуть сомнению. Еще в 90-е Батька обозначил одним из пунктов государственной политики избавление от бандитского ига, которое нависло над всеми странами бывшего СССР. Секрет этой победы невероятно прост: Лукашенко развязал руки всем милиционерам, в разы увеличил штат людей в погонах и разрешил в отдельных случаях убивать людей без суда и следствия.

Чем Белоруссия вообще была интересна «ворам в законе», ведь в стране почти нет огромных заводов и крупных бизнес-компаний? Дело в том, что Белоруссия - последняя страна экс-СССР перед Западом, а потому именно через нее в Россию поступало огромное количество ширпотреба, электроники и автомобилей. Особая статья импорта: автомобили ВАЗ, которые на Западе после развала Союза уже никому не были нужны, а в нашей стране и самой Белоруссии спрос на них сохранялся. В общем, криминалу необходимо было контролировать потоки контрабанды и состояние дел на границе. Поэтому расцветал криминалитет не только и не столько в столице Белоруссии, сколько в ее главных приграничных городах: Бресте и Гродно.

За всем этим должен был присматривать вор Петр Наумов (Наум), которого короновали то ли в Витебске, то ли в Москве в 1992 году. Как позже признавались в НИИ МВД, с возложенными на него задачами смотрящий над Белоруссией справился: консолидировал разрозненные белорусские преступные группировки и стал самым влиятельным авторитетом в стране. Его банда насчитывала около 10 тысяч преступников. К 1994 году криминальный мир в Белоруссии был окончательно сформирован. На территории страны действовало порядка 150 организованных групп, во главе которых состояло 112 авторитетов. Дела у бандитов были обычные: рэкет, выбивание долгов, кража автомобилей, торговля наркотиками, алкоголем, проституция, бизнес на фальшивой валюте.

В 1993 году в стране было зафиксировано 103 тысячи преступлений. Опросы показывали: уровнем преступности в стране было обеспокоено 85% ее взрослого населения. Но в 1997 году был принят закон «О мерах по борьбе с организованной преступностью и коррупцией», и криминальный мир начали быстро подчищать. До этого борьба тоже велась, хотя и вяло. Самого Наума, кстати, задержали в 1994 году, и он скончался в Витебском СИЗО через несколько месяцев.

В конце 90-х милиция отлавливала бандитов на дорогих иномарках на заправках, и пыталась забрать с собой. Если человек сопротивлялся, его силой тянули к багажнику милицейской машины, открывали его, распыляли там слезоточивый газ, а затем запихивали предполагаемого бандита в багажник. Тот истошно орал, а милиционеры посмеивались.

С остальными расправлялись еще жестче. Лукашенко сам как-то рассказывал, как ему удалось избавиться от рэкета на белорусском участке трассы Брест-Москва. Оперативники, вооруженные до зубов, садились в гражданские автомобили и ждали, когда их остановят бандиты. Когда те приходили требовать дань, их просто расстреливали. Сотрудники спецслужб в частных разговорах рассказывают, что в 90-х убивали не только криминальных авторитетов, но и членов их семей. В Минске, например, была история с убийством одного из сыновей серьезного бандита: его БМВ была взорвана в момент попытки завести двигатель. Парню было 18.

С криминалом боролись его же методами. Именно карт-бланш, выданный милиции, и решил проблему бандитизма. В ноябре 2006 года министр внутренних дел Беларуси Владимир Наумов заявил, что на территории Беларуси не осталось организованных преступных групп: «Сказать, что в настоящее время на территории республики есть хотя бы одна организованная преступная группа, которая создавала бы проблему, я не могу».

Не забыл Батька тогда упомянуть и об одном важном авторитете, из последних. Его называли Щавликом. Убили его накануне выступления президента, который не постеснялся похвастаться: «Был такой случай, когда бандиты неправильно себя повели. Помните вы этих щавликов и прочих. Где они сейчас?».

Местонахождение Лукашенко уточнять не стал, но все и так поняли – на том свете.

Сейчас преступления в Белоруссии случаются, но они носят либо очень мелкий характер, либо личностно-бытовой. Впрочем, иногда преступления происходят по вине разгулявшейся милиции. В самом деле, любой турист, приезжающий в Белоруссию, в первую очередь отмечает: «Здесь везде милиция». Как и в России, у сотрудников МВД на совести немало грехов. В Могилевской области в сентябре милиционер застрелил товарища по охоте в лесу. Участковый в городке Рогочев в конце прошлого месяца по пьянке застрелил любовника девушки, за которой ухаживал. Но это единичные случаи.

Типичное белорусское преступление: скандал с проворовавшимся на незначительные суммы чиновником или кража монтажного кабеля одним из строителей. «Мокрые дела» возникают в основном на бытовой почве.

Вот, например, житель деревни Козлякевичи Барановичского района 24 сентября до смерти избил односельчанина из-за трех тысяч белорусских рублей (1 доллар). Жертва поплатилась за то, что не вернула сдачу за бутылку водки. Скончался потерпевший еще до приезда скорой помощи.

А недавно в Минске закончилось расследование уголовного дела по факту мошенничества в отношении белорусского отделения банка ВТБ. Как показало расследование, банк потерял 165 тысяч долларов. В августе 2008 года у столичного бизнесмена возникли финансовые проблемы. Он не мог гасить ранее полученный кредит в «Беларусбанке», и у него не было денег для покупки товара. В такой ситуации о получении новых кредитных средств можно было даже не мечтать. Но бизнесмен оказался ловким и быстро сообразил, как обвести вокруг пальца не слишком бдительную службу безопасности ВТБ. Он уговорил подругу жены, которая работала художником и получала более чем скромную по минским меркам зарплату, взять в ЗАО «Банк ВТБ» (Беларусь) кредит в 169 975 долларов якобы для покупки дома. Дом был как раз тот, в котором жил сам бизнесмен.
В Минске один чиновник за свои услуги требовал от посетителей-мужчин по несколько тысяч долларов, а от женщин - интима. Он отвечал за жилищную политику исполкома.

В Бресте недавно 20-летнего парня посадили в тюрьму на 15 лет за то, что тот вырастил куст конопли у себя на балконе: незадачливого наркомана сдали соседи.
Иногда, как и в России, бизнесмены становятся жертвами шантажа милиции. Так, некий майор из Минска довольно долго доил заместителя директора ИЧП «СамСолюшнс» за неразглашение сведений о личной жизни. Он застукал бизнесмена с любовницей и за хранение этой тайны требовал с него по 100 долларов в месяц. Мелочь по российским меркам.

Крупных преступлений в стране нет, как нет действующих ОПГ и воров в законе. И, нужно отдать должное президенту Лукашенко, в этом есть немалая доля его заслуги.

Странные для непосвященных правила, которых строго придерживается криминальный мир

Театр начинается с вешалки, а тюремный срок – с правильного приветствия. Одно неверное слово или жест навечно переводят еще вчера добропорядочного члена преступного общества в касту “петухов”. Так называемая тюремная “прописка” определяет всю дальнейшую судьбу сидельца, ведь жизнь в местах не столь отдаленных наполнена ритуалами не меньше, чем в масонской ложе.

Не протягивай руки, а то…

Закоренелые жители зоны не пользуются привычным нам рукопожатием в знак первого приветствия, ведь на лицах тех, кто вновь поступил в камеру, не прочтешь, что они являются “петухами”. Речь идет не только о геях, друзьях геев или тех, кто сознательно пожимал руку гею на воле (только если это сделано по неведению, то уголовники прощают «заблудшего»).

Даже хорошо знакомый кому-то по предыдущей отсидке “честный” вор мог за то время, что вы не общались, стать неприкасаемым. К нерукопожатным относятся также «козлы» - активные помощники администрации.

По слухам, самым модным вариантом приветствия в наше время является арабская фраза «салам алейкум». Привычное нам “привет” лучше сразу забыть. Профессиональные «сидельцы» могут решить, что ты поздоровался со всеми в камере – и с “петухами” тоже. По неписанным тюремным законам, этого достаточно, чтобы «приветливый» сам стал “опущенным”, с которым нельзя здороваться. А уж если ты по наивности или дружелюбию поздоровался за руку с «петухом», то пиши пропало.

В местах заключения “петухи”, насколько это возможно, живут отдельно от остальных зэков, подобно касте шудров (рабы, на которых сваливали самый тяжелый и неблагодарный труд – прим. ред .) в Индии. Традиция началась при СССР и благополучно продолжилась в новой России.

«Опущенных» отправляют на самые малоприятные работы: уборка мусора и чистка туалетов, подметание пыли и мойка полов. Прикасаться к их вещам категорически запрещено. Передать им что-то, вроде пачки сигарет, можно, только избегая физического контакта.

Существуют правила в отношении рукопожатия и у других тюремных каст. Высокопоставленным ворам запрещено пожимать руку любому полицейскому или сотруднику силовых ведомств.

Прописка не по месту жительства

"Пропиской в камере" называется допрос новичка, с целью оценить его опасность для сокамерников и узнать криминальный статус. Заключенные, сидящие в тесно набитом помещении, боятся оказаться за одним столом с “опущенным”, что грозит проблемами даже для воров в законе.


Бывалые сидельцы рекомендуют вести себя сдержанно и отвечать на вопросы по возможности честно. Насильник может заявить, что женщина, как это часто бывает, шантажировала его заявлением, но если другие зэки узнают о лжи, то прощен человек не будет.

Насильников, а особенно педофилов, в тюрьме ожидает особенно тяжелая участь. Даже если их не «опустят», они автоматически становятся изгоями, или «зашкваренными».

Те, кто неправильно ответил на вопросы или неправильно себя вел, переходят в касту “парашников”. Это среднее положение между обычным сидельцем и «петухом». Вернуться назад можно, совершив ритуал опрокидывания ведра на голову и прокричав: "Прощай, параша!". Так появляется шанс не пересдачу уголовного экзамена.

Ритуалы уходят в прошлое


По слухам, многие из этих ритуалов постепенно отжили свое на строгих режимах заключения. Это и понятно - когда жизнь человека сводится к выживанию, дополнительный гнет в виде бредовых правил вызывает лишь раздражение. На строгих зонах над всем этим принято смеяться, и чувство товарищество там сильнее, чем на обычных режимах и в тюрьме.

В маленькой тюремной камере, где содержится вдвое больше людей, чем положено, отсутствие жестко очерченных правил поведения быстро приведет к хаосу. Поэтому там их придерживаются особенно тщательно.

В любом случае все зэки знают: возмездие преступного мира неминуемо и жестоко. Если кто-то знает о совершенном беспределе или кидке и не спросил с обидчика, – то спросят с него.

На раз-два отвечай за слова

Самосохранению заключенных подчинен и принцип, согласно которому за каждое слово следует “ответить”. Посылать «вдаль», как на воле, никого нельзя.

Неосторожного болтуна могут убить, ведь полный вариант фразы звучит как посылание к “опущенным”, что зачастую в условиях тюрьмы равносильно смерти. Поэтому любое в сердцах брошенное слово может привести к очень серьезным последствиям, вплоть до летальных.

Парламент Грузии в третьем, окончательном чтении утвердил пакет из пяти законопроектов, которые предусматривают ужесточение наказания для воров в законе и членов воровского мира, а также расширение списка уголовно наказуемых действий.

Почти не сомневаюсь - подавляющее большинство граждан инициативу одобрит. Более того, энергично поддержит. Я и сам ничего против столь похвального намерения не имею. Еще бы, все это для нашего же блага. Ради нашего спокойствия и безопасности. Обеспечения порядка.

Притом, что сами мы порядка не особенно придерживаемся. Однако хотим и требуем, чтобы по отношению к нам он строго соблюдался. Эгоцентрический парадокс, которым не прочь воспользоваться силовики. Да и сама власть, независимо от политической окраски. Тонкие психологи - не отнимешь!

Во всяком случае, я на моем веку неоднократно становился свидетелем усиления мер по борьбе с воровскими традициями. От традиций этих давно и мокрого места не должно было остаться! Осталось. К счастью, не "мокрое", но обворовывали и грабили меня за мою сознательную жизнь не единожды. В разные времена. При различных обстоятельствах.

И знаете, что было во всех этих случаях совершенно идентично? Ни разу ни милиция, ни затем полиция ничего из похищенного, как и самих похитителей, не нашла.

А случаев было больше дюжины. И речь не только об исчезнувшем из кармана кошельке или, скажем, украденном из-под капота аккумуляторе. Дважды меня лишали достаточно крупных и заметных, чтобы их обнаружить, предметов. Уточню: служебный автомобиль у меня угнали, собственный - сожгли. Как полиция искала служебный, мне судить трудно. Как разыскивала поджигателей собственного - я примерно догадываюсь.

Он неожиданно всплыл в перечне частного автотранспорта, который, если помните, Михаилу Саакашвили взбрело в голову в трехдневный срок обложить специальным налогом. Я, как жалкая мышь, метался между пожарной командой и райотделом полиции, пока пожарные, наконец, официально не засвидетельствовали, что успели лицезреть останки моей догорающей машины.

Интереса к тому, куда при этом подевалось заявление в полицию, никто не проявил. Впрочем, это уже тема для другого разговора. Сейчас речь о ворах. "В законе".

После того как при Саакашвили это понятие было внесено в Уголовный кодекс, можно, наверное, писать его и без кавычек. Но не хочется. Термин "вор в законе" для многих в Грузии и без того был окружен ореолом романтизированной исключительности. А тут сами законодатели придали ему особый статус. Будто тот, кто "в законе", чем-то принципиально лучше обычного вора.

В Уголовном праве есть различные трактовки такого явления, как воровство - кража, разбой, грабеж и т.д. Но вот беда! Все они предполагают конкретное криминальное деяние. Если сажают вора - это, конечно, неплохо. Как говорил в фильме Глеб Жеглов: вор должен сидеть в тюрьме! Однако, чтобы признать человека вором, надо доказать, что он что-то украл. Или организовал кражу. Недостаточно, чтобы кто-то попросту так его назвал. Пусть даже он сам.

В конце концов, для пострадавшего не менее важно, чтобы дело было расследовано до конца и чтобы ему возместили ущерб. Большинство из нас все-таки не альтруисты. И поддерживать отвлеченные старания вечно не будет.

Более того, мы отлично помним, к чему приводит практика, когда человека начинают арестовывать не за деяния, а за убеждения - пусть даже криминальные. Один период при Сталине воров отстреливали прямо на улице, а трупы забрасывали в грузовик. Во времена Саакашвили полицейские, выполняя приказ, часто даже не задумывались, есть ли вообще основания называть того, в кого они стреляют, вором. О суде и следствии речи нет. О намеках на демократию - тем более.

Людей запугать несложно. Только страх еще никогда проблем в обществе кардинально не решал. Ужесточение в период "Нацдвижения" законодательства против воров в законе, казалось бы, сработало. Случаи воровства действительно резко сократились. А потом стало ясно, что изменения в кодекс вносились не ради нас с вами, а чтобы облегчить правящей команде передел сфер влияния.

Признаюсь, читая некоторые формулировки нового закона, я начинаю ловить себя на мысли, что, невзирая на возражения, в широком смысле безоговорочно с ними согласен. Например, что воровской мир - это любое единство лиц, деятельность которых направлена на получение выгоды, власти, влияния путем запугивания, угроз, принуждения… Не знаю, что имели в виду авторы, но вам это ничего не напоминает?

И, безусловно, самые серьезные сомнения порождают формулировки, связанные с обвинением граждан, напрямую к воровской деятельности не причастных. Они практически дают возможность поставить вне закона любого, кто с вором общается. Если я правильно истолковал текст, не возбраняются разве что продуктовые передачи в тюрьму.

То есть, по сути дела это призыв к полной социальной изоляции определенной категории лиц. Что, кстати, никогда до хорошего не доводило. Лишь ожесточало. Уводило в глубокое подполье.

Не надо также забывать, что значительная часть нашего общества формировалась в несколько иных условиях. Вне явного и острого социального расслоения. Когда не только не поощрялась, но и строго осуждалась клановость, избранность. Мы все учились в одинаковых школах. Жили в основном в социально неоднородных районах. Нельзя исключить, что некоторые мои приятели детства в силу жизненных обстоятельств стали "ворами" и даже "ворами в законе".

Стоит с кем-нибудь из них заговорить при встрече - никто мне не гарантирует спокойной жизни. Тем более, если начну сдуру делиться проблемами. Как минимум, тут же под бдительное око попадет моя электронная почта, другие электронные средства коммуникации. Чего авторы законопроекта даже не пытаются скрыть!..

Не напоминает ли это вам время, так гневно осуждаемое сегодня политиками либерального толка? Когда в не таком уж далеком прошлом друзья и окружающие переставали общаться с "врагами народа" и членами их семей?!

Сказав "а", всегда есть шанс сказать "б". Вот чего, откровенно говоря, я опасаюсь даже больше, чем воров в законе. Потому что в "законе" они только там, у себя - а для нас были и остаются вне закона. И некоторые обращаются к ним за помощью исключительно от безысходности. Не найдя справедливости у тех, кто при Законе.

Уголовный кодекс - действенный инструмент в руках правоохранительных органов. Но закон не должен расслаблять, подменять собой расследование и приводить к потере квалификации.

Поймите правильно: я не против поправок - я против нежелательных последствий. И дело тут не в ужесточении или мягкотелости. Я за то, чтобы наше законодательство работало. И работало по-настоящему эффективно. А общество извлекало из этого максимальную пользу.