Показания обвиняемого (подозреваемого). Признание подозреваемым, обвиняемым своей вины как доказательство по уголовному делу Показания обвиняемого признающего свою вину

18.06.2020 Зарплатная карта

Показания обвиняемого - это сведения, сообщенные лицом, привлеченным в качестве обвиняемого, на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями ст. 173,174, 187-190 и 275 УПК. Показания подсудимого, таким образом, в самостоятельный вид доказательств не выделяются.

Специфика показаний обвиняемого (как и подозреваемого) определяется особенностями субъекта, отвечающего по предъявленному обвинению, т.е. защищающегося от него. Обвиняемым является лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого или вынесен обвинительный акт. Во втором случае показания обвиняемого появляются, как правило, лишь в судебном разбирательстве, поскольку вынесение обвинительного акта означает и появление в деле обвиняемого, и окончание предварительного расследования в форме дознания. Лишь в исключительных случаях, когда к подозреваемому применена мера пресечения - содержание под стражей, а в 10-дневный срок обвинительный акт не составлен, дознаватель может предъявить ему обвинение и допросить в качестве обвиняемого в общем порядке, предусмотренном гл. 23 УПК, после чего производство дознания продолжается в порядке, установленном настоящей главой, либо данная мера пресечения отменяется (ч. 3 ст. 224).

Показания обвиняемого, как и показания подозреваемого, имеют двойственную юридическую природу: они являются и видом доказательств, и средством защиты от предъявленного лицу обвинения. В свое время в теории была высказана мысль о необходимости различать показания обвиняемого как сообщение о фактах и объяснения как средство защиты1. Однако эта идея не была воспринята большинством авторов. Разграничение показаний и объяснений весьма условно, поскольку сообщения обвиняемого о фактах тесно переплетаются с его объяснением этих фактов, а средством защиты являются не только объяснения обвиняемого (включая оценочные суждения), но и сообщения о фактических обстоятельствах дела2. Сообщения обвиняемого о подлежащих доказыванию обстоятельствах и его объяснения (интерпретация) этих обстоятельств - две стороны, две грани одного и того же явления.

Предмет показаний обвиняемого обусловлен содержанием постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Обвиняемый в первую очередь дает показания по поводу предъявленного ему обвинения, поэтому предъявление обвинения всегда предшествует допросу обвиняемого, в том числе и в суде: согласно ст. 273 УПК судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения, а по делам частного обвинения - с изложения заявления частным обвинителем. Это не исключает права обвиняемого давать показания обо всех подлежащих доказыванию и имеющих, с его точки зрения, значение для дела обстоятельствах, высказывать свои версии и предположения, оценивать имеющиеся в деле доказательства.

Центральной частью показаний обвиняемого является вопрос о том, признает ли он себя виновным, с которого начинается допрос обвиняемого (ч. 2 ст. 173, ч. 2 ст. 273 УПК). С учетом ответа на этот вопрос показания обвиняемого принято делить на признание вины (подтверждение предъявленного обвинения, согласие с ним) и отрицание вины, т.е. несогласие с предъявленным обвинением. Практика уголовного судопроизводства свидетельствует о недопустимости одностороннего подхода к оценке показаний обвиняемого. Признание обвиняемым вины не является доказательством его виновности, а отрицание вины не свидетельствует о том, что он не виновен, однако ошибки в оценке показаний обвиняемого продолжают иметь место.

Переоценка доказательственного значения этого вида доказательств уходит корнями в далекое инквизиционное прошлое, когда в период господства теории формальных доказательств признание вины рассматривалось как лучшее, совершенное доказательство, "царица доказательств". Под влиянием таких воззрений находились и правоохранительные органы СССР в период массовых репрессий1.

Учитывая довольно распространенные до сих пор ошибки, состоящие в переоценке доказательственного значения признания обвиняемым своей вины, законодатель сформулировал известное правило о том, что признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК).

При этом само признание вины должно быть получено в условиях, исключающих любые сомнения в его добровольности. Учитывая, что дача показаний для обвиняемого является его правом, а не обязанностью, п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК предусматривает, что при согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК. Гарантией добровольности признания закон считает участие в допросе обвиняемого защитника, поскольку оно означает, что лицо давало показания, будучи знакомым со своими правами, в том числе с правом отказаться от дачи показаний без каких-либо неблагоприятных юридических последствий. Никакие показания обвиняемого, полученные в отсутствие защитника, даже когда обвиняемый отказался от помощи защитника, не могут рассматриваться в качестве допустимого доказательства, если обвиняемый впоследствии откажется их подтвердить. Эта формулировка закона многими практическими работниками встречена с большим неодобрением.

"И показания, данные обвиняемым на досудебной стадии, и отличные от них показания, данные им в суде, не должны иметь для суда заранее установленной силы. Те и другие показания надо оценивать прежде всего по их содержанию, а не с точки зрения того, в каком месте они получены: в кабинете следователя или в зале судебных заседаний", - пишет старший следователь ФСБ России С. А. Новиков1, странным образом не замечая, что дело вовсе не в месте, а в процедуре получения показаний: судебная процедура в отличие от несудебной гарантирует свободу обвиняемого в распоряжении своими правами, включая право на дачу показаний.

В практике распространено стремление к расследованию с наименьшими затратами процессуальных средств, сил и знаний. Самый простой способ раскрытия преступления - получение прямого обвинительного доказательства, т.е. признания обвиняемого в совершении преступления. Ради достижения этой цели органы расследования изобретают различные ухищрения, не останавливаясь порой перед нарушением закона. Одним из наиболее распространенных нарушений в недалеком прошлом был допрос подозреваемого, обвиняемого в отсутствие защитника под предлогом отказа этого лица от юридической помощи. Причем отказ зачастую являлся следствием неосведомленности подозреваемого, обвиняемого о своих правах, т.е. был вынужденным. Теперь такие нарушения исключены, ибо они обессмыслены.

Кроме того, закон дополнительно предусмотрел гарантию самого права подозреваемого, обвиняемого отказаться от дачи показаний. В случае отказа обвиняемого от показаний он может быть повторно допрошен лишь по его просьбе (ч. 4 ст. 173 УПК), чем исключаются повторные допросы в целях заставить обвиняемого признать вину.

Устанавливая эти правила, законодатель последовательно проводит в жизнь постулат, известный и УПК РСФСР: "никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы", в том числе, не имеют заранее установленной силы и показания обвиняемого независимо от того, признает ли он свою вину. Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет установлена вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, обязанность доказывания его вины лежит на обвинителе. Обвинение должно быть обосновано достаточными и достоверными доказательствами, независимо от того, какие показания дает сам обвиняемый. Вводя такие правила, новый закон ставит перед обвинительной властью задачу научиться доказывать обвинение, не прибегая к помощи обвиняемого.

Отказ от придания показаниям обвиняемого особого значения продиктован также возможностью самооговора, под которым понимается ложное признание вины. Самооговор имеет множество причин, обусловленных сложностью человеческой личности и человеческих взаимоотношений. Так, по описанному в разделе о классификации доказательств уголовному делу по обвинению А. и П. в разбойном нападении и умышленном убийстве автору, принимавшему в этом деле участие в качестве государственного обвинителя, пришлось защищать 15-летнего П. от него самого и доказывать, что признание им вины в убийстве является ложным, что он был вовлечен в разбойное нападение неоднократно судимым за аналогичные преступления и признанным особо опасным рецидивистом А. и оговаривает себя ради спасения последнего от смертной казни. В другом деле о групповом изнасиловании и умышленном убийстве несовершеннолетний В. аналогичным путем пытался защитить более взрослого организатора преступления Р., поскольку тот собирался вступить в брак с сестрой В.

Рассматривая показания обвиняемого, необходимо учитывать, что доказательственное значение имеет не сам факт признания или отрицания обвиняемым своей вины, а та конкретная информация об обстоятельствах, имеющих значение для дела, располагать которой может лишь лицо, причастное к его совершению, осведомленное о нем. В то же время причастность к преступлению не означает еще виновного совершения лицом этого преступления.

Отрицание обвиняемым своей вины далеко не всегда свидетельствует лишь о желании избежать уголовной ответственности или смягчить грозящее ему наказание. Обвиняемый может отрицать юридическую оценку своих действий как преступных, однако фактически подтверждать совершение тех действий, которые образуют состав преступления. И наоборот, обвиняемый может признавать себя виновным, хотя совершенные им действия не образуют состава преступления. Увлеченный единственной обвинительной версией следователь зачастую не видит, что она явно противоречит не только показаниям обвиняемого, но и другим имеющимся в деле доказательствам.

Характерным в этом отношении является уголовное дело по обвинению М.

В декабре 2004 г. М. был похищен группой лиц с целью получения выкупа и более трех недель содержался в качестве заложника. В связи с достигнутым соглашением о размере выкупа между братьями М. и представителем похитителей С. М. был освобожден, после чего он обратился в правоохранительные органы с заявлением о привлечении виновных лиц к уголовной ответственности. Следствием была установлена причастность С. к похищению и вымогательству, в связи с чем ему было предъявлено обвинение. 16 марта 2005 г., когда С. после очной ставки с М. подъехал к своему дому, неизвестным лицом на него и водителя его автомашины было совершено покушение с применением огнестрельного оружия, в результате которого С. и водитель получили огнестрельные ранения, причинившие тяжкий вред здоровью. Неоднократно допрошенный уже в качестве потерпевшего С. категорически отрицал предположение о возможной причастности М. к покушению на его жизнь.

В начале августа 2005 г. М. был задержан по подозрению в другом преступлении. В тот же день С. меняет свои показания и утверждает, что узнал в стрелявшем в него человеке М., однако боялся сообщить об этом, пока М. оставался на свободе. Аналогичным образом изменили свои показания и другие свидетели происшествия, проживавшие в доме С. в качестве обслуживающего персонала и являющиеся его дальними родственниками. На основании этих показаний следователь объединил два уголовных дела в одно производство и предъявил М. обвинение не только в событиях, имевших место в августе 2005 г., но и в покушении на убийство С. и его водителя.

При рассмотрении уголовного дела судом показания С. и упомянутых выше свидетелей не нашли своего подтверждения. В суде было установлено бесспорное алиби М. на тот момент, когда произошло покушение на убийство С, и прокурор отказался от обвинения М. в этой части. Важно, однако, отметить, что никаких новых доказательств, подтверждающих непричастность М. к покушению на С, в судебном заседании получено не было. Обвиняемый на одном из самых первых допросов назвал всех лиц, с которыми он находился в момент покушения на убийство С, все они были допрошены и подтвердили алиби М. еще на предварительном следствии. Очевидной была и сомнительность показаний потерпевшего, использовавшихся им для оказания давления на М. в целях изменения им показаний в деле о его похищении.

Расследуя второй эпизод, имевший место в августе 2005 г., следователь также проигнорировал показания обвиняемого М. о том, что он произвел несколько неприцельных выстрелов в сторону неизвестных лиц с целью защиты старшего брата А., находясь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного полученной по телефону информацией об избиении брата неизвестными лицами, которые, как он полагал, были причастны к его похищению. Следствие предъявило М. обвинение в умышленном убийстве М-на, совершенном общеопасным способом, а также в покушении на убийство общеопасным способом двух и более лиц - П. и С, которым был причинен вред здоровью средней тяжести. Между тем, собранными по делу доказательствами подтверждалось, что выстрелы, произведенные М., угрозы другим лицам не создавали, желания причинить смерть кому-либо из потерпевших обвиняемый не имел.

Оценив эти доказательства, суд изменил квалификацию действий М. на ч. 1 ст. 105 (убийство без отягчающих обстоятельств) и п. "а" ч. 2 ст. 112 (причинение вреда здоровью средней тяжести). Однако обвинение в покушениях на умышленное убийство четырех лиц, совершенных при отягчающих обстоятельствах, с которым уголовное дело поступило на рассмотрение суда, создавало ошибочное впечатление об обвиняемом как об опасном и жестоком преступнике, что не могло не оказать своего влияния на приговор, вынесенный судом по единственному признанному им доказанным эпизоду.

С учетом сказанного имеет смысл напомнить о том, что ни одно доказательство не имеет для суда ни заранее установленной силы, ни преимуществ перед другими доказательствами. Показания любого лица - обвиняемого, потерпевшего, свидетеля - являются не более, чем одним из доказательств, подлежащим тщательной и всесторонней проверке и оценке в совокупности со всеми другими сведениями, полученными при производстве по уголовному делу.

Показания обвиняемого, подозреваемого, данные при производстве предварительного следствия, могут быть оглашены и исследованы в судебном заседании лишь в строго ограниченных законом случаях. Это возможно, в частности, когда уголовное дело рассматривается в отсутствие подсудимого в соответствии с ч. 3 и 5 ст. 247 УПК. В отсутствие подсудимого суд вправе рассмотреть уголовное дело лишь по ходатайству самого подсудимого по делу о преступлении небольшой и средней тяжести (ч. 4). В исключительных случаях возможно заочное рассмотрение уголовного дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, если подсудимый находится за пределами территории РФ и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к уголовной ответственности на территории иностранного государства. При этом участие защитника является обязательным, а приговор, вынесенный судом заочно, может быть отменен по ходатайству осужденного или его защитника в порядке, предусмотренном гл. 48 УПК. т.е. в порядке надзора. Эта процедура вызывает множество вопросов, ответ на которые позволит дать только практика, если она появится.

Показания подозреваемого, обвиняемого могут быть оглашены в судебном заседании также в случае отказа обвиняемого от дачи показаний в суде, и при обнаружившихся существенных противоречиях между показаниями, данными в судебном заседании и на предварительном следствии. Однако во всех случаях оглашение ранее данных показаний допускается лишь при условии, что показания подсудимого на предварительном следствии были получены с соблюдением всех установленных для его допроса правил.

Следует отметить, что практика подтверждает ранее высказанное утверждение о массовости нарушения изложенных положений закона. Используем для иллюстрации уголовное дело по обвинению Р. и Ж. в умышленном убийстве.

В день задержания Р. был допрошен в качестве свидетеля в отсутствие адвоката об обстоятельствах совершения им и Ж. преступления. При рассмотрении уголовного дела судом Ж. был удален судом из зала судебного заседания до его допроса, хотя заявил о своем желании дать показания. Суд огласил и показания Р., данные им в качестве свидетеля, и показания Ж., данные им на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, сослался на них в обвинительном приговоре. Оглашение показаний Р. суд мотивировал тем, что допрос Р. в качестве свидетеля закончен в 18.45, а протокол его задержания составлен в 19.00. Оглашение же показаний не допрошенного в суде Ж. ничем мотивировано не было.

Значение показаний обвиняемого многогранно. Показания обвиняемого являются важнейшим средством защиты от обвинения, используя которое обвиняемый не только опровергает версию обвинения, но и излагает свою интерпретацию события, сообщает о внутренних побуждениях (мотивах) к совершению тех или иных действий. Его показания облегчают установление субъективной стороны состава преступления, выяснение формы вины, содержания и направленности умысла, характера неосторожности.

Обвиняемый вправе выдвигать свою версию события, излагать оценку других доказательств, давать иное объяснение установленным фактам. Поэтому они неоценимы как средство проверки версии обвинения. Отрицание обвиняемым своей вины является стимулом к поиску доказательств, а признание способствует обнаружению других доказательств, изобличению других лиц, раскрытию других преступлений.

Признание вины, выразившееся в явке с повинной, активном способствовании раскрытию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, является обстоятельством, смягчающим наказание (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК).

В ряде случаев закон предусматривает согласие обвиняемого в качестве условия принятия того или иного решения. Например, прекращение уголовного дела по так называемым нереабилитирующим основаниям (истечение давности, примирение с потерпевшим, деятельное раскаяние) невозможно без согласия на то обвиняемого. Рассмотрение уголовного дела в особом, предусмотренном гл. 40 УПК порядке требует согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Некоторые авторы склонны рассматривать такое согласие как признание вины1. Несмотря на нечеткость формулировки ст. 317.6 УПК, нет сомнений в том, что и применение особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 введена в УПК Федеральным законом от 29.06.2009 № 141-ФЗ), обусловлено признанием вины.

Уголовный кодекс РСФСР, утв. Верховным Советом РСФСР 27.10.1960, придавал правовое значение такому виду показаний обвиняемого, как оговор заведомо невиновного, которое рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство. Новым УК такое отягчающее обстоятельство не предусмотрено, очевидно, с учетом того, что обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а оценить заведомую ложность его показаний можно лишь в приговоре, основанном на анализе всех обстоятельств дела, да и то не всегда. Вспомним описанное в первой главе уголовное дело по обвинению К. и Е. в умышленном убийстве путем удушения потерпевшей с целью сокрытия факта ее изнасилования. Из показания обвиняемого К. следовало, что он видел, как Е., сидя на потерпевшей, сдавливал ее шею руками. По показаниям Е., душил потерпевшую именно К., а он, т.е. Е., лишь имитировал удушение. Показания каждого из обвиняемых, защищающихся от предъявленного им обвинения, могут быть оговором, однако не исключено, что один из них или оба говорят правду. Поэтому обвиняемый не несет уголовной ответственности за несоответствующие действительности показания об обстоятельствах, составляющих предмет предъявленного ему обвинения.

В то же время следует согласиться, что ложные показания обвиняемого по тем фактам, которые не входят в предъявленное ему обвинение, в отношении которых он не подозревается, в том числе и по другому уголовному делу, могут повлечь уголовную ответственность1. Однако вопрос этот не так прост, поскольку обвиняемому может быть не ясно отсутствие связи между обвинением и другими выясняемыми следователем обстоятельствами.

По описанному выше делу Р. и Ж. два других участника события - Т. и П. были допрошены судом в качестве свидетелей, однако и на них распространяется правило о невозможности привлечения к уголовной ответственности за ложные показания: в процессе расследования оба фигурировали в качестве подозреваемых, и в суде Р. продолжал утверждать о том, что именно они совершили то преступление, которое вменено ему в вину.

Показания обвиняемого - это сведения, сообщенные им на до­просе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовно­му делу или в суде, и зафиксированные в установленном законом порядке. Дача показаний является для обвиняемого правом, а не обязан­ностью. Он не несет никакой ответственности за дачу заведомо ложных показаний или за отказ от дачи показаний, что является одной из важных гарантий обеспечения права на защиту.

Обвиняемый допрашивается на следствии после предъявления ему обвинения, а в суде - когда ему уже известно содержание об­винительного заключения или заменяющего его документа. Поэто­му предметом показаний обвиняемого являются об­стоятельства, образующие содержание предъявленного ему обви­нения.

Обвиняемый, если он признается в совершении преступления, не только излагает ход событий, но и, как их непосредственный участник и лицо, заинтересованное в исходе дела, дает им объясне­ние, свою интерпретацию, в частности излагает мотивы своих дей­ствий, их причину. Он может дать какую-либо свою версию собы­тий, какое-то иное их объяснение, может привести какие-то смяг­чающие или оправдывающие обстоятельства. Кроме того, обвиняе­мый вправе давать в своих показаниях оценку имеющихся в деле доказательств, может отвергать их или ставить под сомнение. В показаниях обвиняемого могут содержаться сведения о его личности, в частности биографические данные. Таким об­разом, предмет показаний обвиняемого шире предмета свидетель­ских показаний.

Каково доказательственное значение показаний обвиняемого ? С одной сторон, обвиняемый лучше, чем кто-либо другой, осведомлен обо всех обстоятельствах совершенного преступления. Поэтому он является обладателем наиболее полной Доказательственной информации. Но, с другой - обвиняемый чаще всего более чем кто-нибудь заинтересован в сокрытии этой информации или ее искажении, поскольку от исхода дела зависит его судьба.

Показания обвиняемого традиционно делятся на два вида: пока­зания, в которых содержится признание им своей вины (полное или частичное), и показания, в которых эта вина отрицается.

ПРИЗНАНИЕ: не только порочные методы расследования могут по­влечь ложный самооговор обвиняемого. Практике известно немало случаев такого самооговора, сделанного из самых различных по­буждений: с целью взять на себя вину близкого человека, скрыть совершение другого, более тяжкого преступления, из-за боязни выдать подлинных виновников и др. Так, обвиняемый, совершив­ший десяток краж, может признаться еще в одной краже, совер­шенной фактически другим лицом, поскольку это на его судьбу существенно не повлияет; Таким образом признание обвиняемым своей вины, взятое изолированно, еще ничего не означает. Вместе с тем нельзя недооценивать значения правдивых показаний обвиняемо­го.

Доказательственное значение имеет не сам факт признания обвиняе­мым своей вины, а конкретная информация об обстоятельствах со­вершения преступления. Эти сведения должны подтверждаться совокуп­ностью собранных по делу доказательств. Таким образом, доказательством является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельст­вующие о его причастности к совершению преступлению и объек­тивно подтверждаемые в ходе проверки. Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокуп­ностью имеющихся доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК).

Согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК к недопустимым доказательствам относятся показания обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголов­ному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от за­щитника, и не подтвержденные им в суде. Это правило также служит важной гарантией недопустимости применения незакон­ных методов воздействия с целью получения признания обвиняе­мого.

Вместе с тем необходимо различать доказательственное значе­ние признания обвиняемым своей вины и правовое значение тако­го признания . Так, прекращение уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям возможно лишь с согласия обвиняемого (ст. 26-28 УПК), что предполагает и признание им своей вины (поскольку он соглашается с таким осно­ванием). В судебном разбирательстве вообще возможен особый порядок принятия решения при согласии обвиняемого с предъяв­ленным ему обвинением (ст. 314-317 УПК). Эти правила являются реализацией принципа состязательности сторон. Исходя из этого принципа законодатель идет на отказ (полный или частичный) от доказывания, его сокращение, когда обвиняемый против этого не возражает, когда нет спора сторон.

Рассмотрим теперь другой вид показаний подозреваемого, об­виняемого - отрицание ими своей вины. Такие показания тоже подлежат тщательной и всесторонней проверке, и все доводы обви­няемого должны быть либо опровергнуты, либо подтверждены. Если же ни того, ни другого не удалось и остались сомнения в наличии (отсутствии) каких-либо обстоятельств, то они толкуются в пользу обвиняемого.

Отрицание обвиняемым своей вины само по себе не является оправдательным доказательством, так как не содержит каких-либо конкретных фактических данных, свидетельствующих о его неви­новности. Если же обвиняемый, отрицая свою вину, ссылается на определенные обстоятельства, сообщает о каких-либо фактах, обя­занность по установлению, соответствуют ли они действительнос­ти, лежит на следователе, прокуроре и суде. В таких случаях вывод о виновности обвиняемого может быть сделан, если его показания опровергнуты, а вина доказана бесспор­ными доказательствами. В силу принципа презумпции невинов­ности и правила об обязанности доказывания тот факт, что обви­няемый, отрицая свою вину, не приводит никаких данных в свое оправдание, не может расцениваться как обвинительное доказа­тельство.

Заключение эксперта и его показания.

Заключение эксперта - представленные в письменном виде (1) содер­жание исследования и (2) выводы по вопросам, поставленным перед экс­пертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторо­нами (ч. 1 ст. 80). Заключение эксперта как доказательство обладает следующими признаками :

а) оно представляет собой результат экспертизы, кото­рая назначается по поручению следователя, дознавателя, прокурора или суда, и проводится с соблюдением особого процессуального по­рядка;

б) исходит от лиц, обладающих специальными познаниями в интересующей производство по данному делу области; специальные познания могут относиться к науке, технике, искусству, ремеслу (ст. 2 Федерального закона ≪О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ≫).

в) является итогом проведения этими лицами самостоятельного исследования со­бранных по делу доказательств и иных материалов;

г) имеет форму доказательства особого вида.

Основная задача эксперта - дать ответы на вопросы, поставленные ему в постановлении (определении) о на­значении экспертизы. Однако если при производстве судебной экс­пертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, по поводу которых ему не были поставлены во­просы, то он вправе указать на них в своем заключении (п. 4 ч. 3 ст. 57, ч. 2 ст. 204).

Заключение эксперта может быть (виды ):

2) вероятным , или некатегорическим;

3) о невозможности решить поставленный вопрос (на­пример, установить, кем оставлены отпечатки пальцев на орудии преступ­ления, не представилось возможным).

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 57 эксперт не вправе выходить за пре­делы своей специальной компетенции, т. е. делать выводы по вопро­сам, которые не могут быть разрешены на основе его специальных по­знаний. Уголовно-правовая оценка фактических обстоятельств дела является исключительным правом следователя, дознавателя, проку­рора и суда.

Содержание заключения эксперта подробно регламентировано ст. 204 УПК и ст. 25 названного Закона. Традиционно в теории и на практике в заключении эксперта выделяются три части - вводная, исследовательская и выводы. В вводной части указывается время и место производства экспертизы, по какому делу и кем назначена, основания ее производства (т. е. обстоятельства дела, требующие для своего установления соответствующих специальных знаний), сведения об эксперте и об экспертном учреждении, которому поручена экспертиза, вопросы, поставленные на разрешение эксперта и объекты и материалы, представленные для производства экспертизы. Если экспертиза производится не в государственном экспертном учреждении, то в вводной части должна быть отметка о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заверенная подписью эксперта. Здесь же приводятся сведения о лицах, присутствовавших при производстве экспертизы, если таковое присутствие имело место. В исследовательской части излагаются содержание и результаты исследования, дается оценка полученных результатов и приводится обоснование даваемых выводов. Выводы представляют собой ответы на поставленные вопросы. Они должны быть изложены четким и ясным языком, не допускающим различных истолкований и понятным лицам, не обладающим специальными знаниями. Заключение подписывается экспертом (экспертами), а если экспертиза проводилась в экспертном учреждении, то заверяются печатью этого учреждения.

Заключение эксперта не имеет никаких преимуществ перед другими доказательствами и подлежит обязательной проверке и оценке по общим правилам. Оценка заключения эксперта включает в себя прежде всего установление его допустимости как доказательства. Необходимым условием допустимости заключения эксперта является соблюдение процессуального порядка назначения и проведения экспертизы . Должна быть проверена также компетентность эксперта и его незаинтересованность в исходе дела. Нужно иметь в виду, что экспертному исследованию могут быть подвергнуты только объекты, которые надлежащим образом процессуально оформлены. В случае существенных нарушений, влекущих их недопустимость, заключение эксперта также теряет доказательственную силу . И наконец, следователем и судом должны быть проверены правильность оформления заключения эксперта, наличие в нем всех необходимых реквизитов.

При оценке относимости заключения эксперта нужно иметь в виду, что она прежде всего зависит от относимости объектов , которые исследовались экспертом. Если их относимость не подтверждается, то автоматически теряет это свойство и заключение эксперта.

Наиболее сложным компонентом оценки следователем, судом заключения эксперта является определение его достоверности (правильности, обоснованности). Такая оценка включает в себя определение надежности примененной экспертом методики, достаточности представленного эксперту материала и правильности исходных данных, полноты проведенного экспертом исследования (например, все ли три полости вскрывались при исследовании трупа) и др.

Помимо обычной судебной экспертизы существуют ее особые процессуальные виды: комиссионная, комплексная, дополнительная и повторная.

Комиссионная судебная экспертиза - это экспертиза, проводимая несколькими (не менее чем двумя) экспертами одной специальности (ст. 200 УПК). Обычно производство экспертизы поручается нескольким экспертам в случае ее особой сложности, трудоемкости или значимости по делу. Согласно ведомственным нормативным актам Минздравсоцразвития России комиссионно проводятся все судебно-психиатрические экспертизы и некоторые виды судебно-медицинских экспертиз. В остальных случаях вопрос о комиссионном характере экспертизы может быть решен следователем или судом, назначившим экспертизу, либо руководителем экспертного учреждения. Если члены комиссии придут к общему выводу, они составляют единое заключение. В случае разногласий эксперты, не согласные с другими мнениями, дают отдельное заключение.

Комплексная судебная экспертиза - это экспертиза, в которой участвуют эксперты разных специальностей (ст. 201 УПК). Каждый эксперт может исследовать лишь те объекты, которые относятся к его компетенции. Общий вывод дается по результатам, полученным различными экспертами. В связи с указанными особенностями комплексной экспертизы существенную специфику имеет и содержание даваемого экспертами заключения . В его исследовательской части отдельно излагается каждый вид исследования, проведенный отдельным экспертом (экспертами) определенной специальности, и сформулированные по итогам этого исследования промежуточные выводы. Эта часть заключения подписывается тем экспертом (экспертами), который провел данное исследование и сформулировал эти выводы. После описания всех видов исследований, проведенных различными экспертами, следует так называемая синтезирующая часть (такое наименование она получила на практике). В ней дается общий анализ итогов исследования и обосновываются общие (конечные) выводы. Эта часть составляется и подписывается только теми экспертами, которые принимают участие в формулировании общих выводов.

Дополнительная судебная экспертиза назначается при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела (ст. 207 УПК). Неясность экспертного заключения может выразиться в нечеткости формулировок, их расплывчатости, неопределенности и т. п.

Повторная судебная экспертиза назначается в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам (ст. 207 УПК). Основное отличие между дополнительной и повторной экспертизами состоит в том, что при дополнительной экспертизе решаются вопросы, которые ранее не были разрешены, а при повторной - заново исследуются (перепроверяются) уже разрешенные вопросы. Поэтому различен и процессуальный порядок этих видов экспертиз. Дополнительная экспертиза поручается тому же или другому эксперту, а повторная - другому эксперту или другим экспертам (ст. 207 УПК).

Производство повторной экспертизы чаще всего поручается более квалифицированному эксперту (или более авторитетному экспертному учреждению) и, как правило, осуществляется комиссионно, ее заключение не имеет никаких преимуществ перед предшествующим. Следователь и суд вправе принять или отвергнуть.

Показания эксперта - это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения, когда это возможно без проведе­ния самостоятельных исследований (ч. 2 ст. 80 ). Эксперт дает заключение от своего имени, по своему внутреннему убеждению и несет за него личную ответственность. Заключение дается экспертом на основании проведенного им исследования.

Заключение специалиста и его показания.

Заключение специалиста - это представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами (ч. 3 ст. 80). Специалист привлекается сторонами или судом к участию в деле для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов в ходе любых следственных действий; применения тех­нических средств в исследовании материалов уголовного дела; по­становки вопросов эксперту; для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58). Соответственно, в своем заключении он может высказать суждения:

а) относительно ранее выполненных им действий в процессе обнаружения, закрепле­ния и изъятия предметов и документов;

б) о вопросах, которые, с его точки зрения, следует поставить перед экспертом;

в) по другим спе­циальным вопросам, разъяснения которых требуют стороны.

Одна­ко специалист, в отличие от эксперта, не вправе проводить каких-либо самостоятельных специальных исследований, и его заключение может содержать ответы только на такие вопросы, которые не требу­ют проведения подобных исследований.

Закон не регламентирует ни содержания заключения специалиста, ни его структуры. Не определен и процессуальный порядок его получения.

Показания специалиста - сведения, сообщенные им на допросе об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также разъяс­нение своего мнения (ч. 4 ст. 80). Отличие показаний специалиста от его заключения состоит в том, что если заключение может быть истре­бовано или представлено сторонами для приобщения к делу в «гото­вом» письменном виде, то показания даются специалистом устно в ходе его допроса.

В ст. 80 УПК не указано, по чьей инициативе может быть вызван специалист для допроса и кто имеет право ставить перед ним вопросы. Видимо, таким правом располагают стороны, поскольку они вправе ставить вопросы специалисту, дающему заключение. Более того, согласно ч. 4 ст. 271 УПК, суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон.

Как следует из содержания ч. 1 ст. 58 УПК, суд также вправе ставить перед специалистом вопросы, входящие в его компетенцию. Поэтому вызов специалиста для допроса (в отличие от получения от него заключения) может быть произведен и по инициативе суда.

Закон не определяет, в каком качестве и в каком процессуальном порядке должен быть допрошен специалист. Такого следственного действия, как допрос специалиста, в УПК не предусмотрено. По сложившейся практике он допрашивается в качестве свидетеля (точнее, его разновидности - сведущего свидетеля).

Андросенко Н., адъюнкт кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России.

Вопрос о значимости показаний подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, является одним из самых спорных вопросов доказательственного права.

Длительный период времени признание своей вины считалось "царицей доказательств". С конца XVII в. в области судебного процесса господствовали принципы розыска, "инквизиционный" процесс. Основным доказательством являлось собственное признание вины, и для его получения могла применяться пытка, причем пытка не являлась внепроцессуальной, она регламентировалась законом. Если обвиняемый признавал свою вину, других доказательств не требовалось. Так, например, Краткое изображение процессов или судебных тяжб (1715 г.) содержит указание на то, что в случае признания вины ответчиком не требуется иных доказательств вины, поскольку "собственное признание есть лучшее свидетельство всего света" <1>.

<1> Хрестоматия по истории государства и права России / Под ред. Ю.П. Титова. М., 2004. С. 160.

В ходе судебной реформы 1864 г. была отменена существовавшая ранее система формальных доказательств, признание лицом своей вины было приравнено к иным доказательствам, лишилось значения главенствующего доказательства.

УПК РФ рассматривает показания подозреваемого, обвиняемого в качестве одного из видов доказательств по уголовному делу (ч. 2 ст. 74), однако показания подозреваемого, обвиняемого не имеют преимущества перед другими видами доказательств. Законодатель не отдает предпочтения какому-либо одному виду доказательств, считая его более убедительным. В ч. 2 ст. 17 УПК РФ содержится требование, согласно которому никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Это не позволяет относить к более приоритетным, предпочтительным какие-либо виды доказательств. Все доказательства оцениваются в сопоставлении с другими, имеющимися в уголовном деле.

В науке уголовно-процессуального права существуют различные точки зрения на значение и место показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину, среди других доказательств. Так, Р. Куссмауль считает, что показания подозреваемого, обвиняемого следует вообще исключить из числа доказательств, поскольку "они всегда сомнительны". По его мнению, на достоверность показаний подозреваемого, обвиняемого и подсудимого могут оказать влияние как незаконные методы расследования, так и различные иные факторы, например: заблуждение, тяжелое стечение личных, семейных и иных обстоятельств, болезнь, насилие и угрозы со стороны подлинных преступников, их родственников или знакомых. Признать вину могут с целью отвести подозрение от близкого человека, выйти на свободу для ухода за больным членом семьи или самому лечиться, не оставить дом и имущество без присмотра и т.д. <2>.

<2> См.: Куссмауль Р. Исключить показания обвиняемого из числа доказательств // Российская юстиция. 2001. N 7. С. 53.

Однако полагаем, что нельзя исключать показания подозреваемого, обвиняемого из числа доказательств, поскольку это может повлечь нарушение их прав. Дача показаний является правом, а не обязанностью подозреваемого, обвиняемого, и, как справедливо указывает В.И. Каминская, "важнейшая особенность, характеризующая показания обвиняемого с точки зрения их процессуального значения, заключается в том, что при помощи показаний обвиняемый осуществляет свое право на защиту" <3>. В ходе допроса обвиняемый реализовывает право на защиту путем высказывания отношения к предъявленному обвинению (подозреваемый - по поводу подозрения), приведения оправдывающих или смягчающих его ответственность доказательств. Поэтому исключение показаний подозреваемого, обвиняемого из числа доказательств может нарушить их право на защиту.

<3> Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 19.

Кроме того, не стоит недооценивать значение показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину. Допрос подозреваемого, обвиняемого, признавшего вину в совершении преступления, дает возможность собирания новых, ранее неизвестных следователю доказательств, которые без его показаний обнаружить очень трудно. Только подозреваемый, обвиняемый может сообщить такие имеющие значение сведения, как обстоятельства, характеризующие субъективную сторону преступления (психическое отношение к преступлению, мотив). Таким образом, подобные показания могут служить средством установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. При признании лицом своей вины в совершении преступления на первоначальном этапе расследования изменяется характер и направленность следственных действий, что позволяет сократить сроки предварительного расследования и материальные затраты на проведение следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий по раскрытию преступления и установлению всех обстоятельств уголовного дела.

В качестве доказательства следует использовать не само признание вины, а конкретную информацию, содержащуюся в показаниях подозреваемого, обвиняемого. Сопоставив данную информацию с имеющимися в уголовном деле данными, можно сделать вывод о правдивости или неправдивости данных показаний. Именно поэтому ст. 77 УПК РФ устанавливает, что признание обвиняемым своей вины не может быть положено в основу обвинения без совокупности доказательств. Как утверждает П.А. Лупинская, "доказательством является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельствующие о его причастности к совершению преступления и объективно подтверждаемые в ходе проверки" <4>.

<4> Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М., 2004. С. 265.

Бывают также ситуации, когда обвиняемый признает себя виновным, однако от дачи показаний отказывается в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации. В таком случае признание обвиняемого в качестве доказательства не может быть использовано, потому что не содержит сведений, имеющих доказательственное значение. Кроме того, мы согласны с мнением М.Л. Якуба, что такое признание не должно оказывать влияния "на формирование убеждения судей, следователя, прокурора в виновности обвиняемого" <5>.

<5> Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств. М., 1963. С. 31.

Рассматривая доказательственное значение сведений, сообщенных подозреваемым, обвиняемым, следует обратиться к объяснениям данных лиц, поскольку ч. 4 ст. 46 УПК РФ предоставляет подозреваемому право давать не только показания, но и объяснения (обвиняемый имеет право давать только показания). Однако объяснения, как источник значимой информации, не включены в число доказательств по уголовному делу, и законодатель не дает этому понятию объяснения и не обозначает его сущности. Под показаниями подозреваемого, обвиняемого УПК РФ понимает сведения, сообщенные ими на допросе, следовательно, объяснениями следует считать сведения, сообщенные ими в ходе иных следственных и процессуальных действий. В качестве объяснений можно рассматривать сведения, изложенные в явке с повинной, сообщенные при ознакомлении с экспертизой, при задержании и т.д. А.М. Ларин под объяснениями понимает также составленные участниками процесса вне следственных действий письма, заявления и т.п., в которых сообщается следователю что-либо имеющее значение для дела. В свою очередь, следователь обязан принимать и приобщать к делу эти документы <6>.

<6> См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 72 - 75.

Мы считаем, что объяснения также должны рассматриваться в качестве доказательства по уголовному делу, поскольку, по нашему мнению, они являются составной частью показаний подозреваемого, закреплены не в протоколе допроса, а в иных процессуальных документах либо приобщены к ним. Таким образом, процессуально оформленное объяснение, в котором лицо признает свою вину, полагаем, может быть использовано в качестве доказательства. При этом к нему применяются общие правила проверки и оценки доказательств.

УПК РФ предусматривает гарантии от использования незаконных методов в отношении подозреваемых, обвиняемых с целью получения от них признания вины. Так, например, согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника. Как считает С.А. Новиков, это должно прекратить встречающуюся иногда практику получения следователем признания подозреваемого, обвиняемого "любой ценой", с использованием незаконных методов воздействия, поскольку полученное таким образом "доказательство" мгновенно утратит силу в суде при изменении подсудимым показаний <7>.

<7> См.: Новиков С.А. Новый Уголовно-процессуальный кодекс: показания обвиняемого // Российский следователь. 2002. N 2. С. 34.

Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора <8>. Но не стоит думать, что подкрепление таких показаний на предварительном расследовании другими доказательствами необходимо, чтобы обвиняемый не смог отказаться от них в суде. Мы полностью согласны с В.И. Каминской, которая указывает, что "проверка показаний обвиняемого другими установленными по делу доказательствами нужна для установления истины, а не для того, чтобы обвиняемый чувствовал себя связанным таким сознанием" <9>.

<8> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре" // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации). М., 2005. С. 663.
<9> Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 81.

Однако следует заметить, что показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, требуют такой же проверки, как и любой иной вид доказательств. Статья 87 УПК РФ гласит, что все доказательства по уголовному делу должны быть проверены дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами. Также должны быть установлены их источники, получены иные доказательства, подтверждающие или опровергающие проверяемое доказательство. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что никакое доказательство (признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в том числе) не может быть положено в основу обвинения без наличия иных доказательств. Тогда зачем законодатель в ч. 2 ст. 77 УПК РФ дублирует то же положение по отношению к признанию обвиняемым своей вины? На наш взгляд, данная норма имеет свое назначение в акцентировании внимания правоприменителя, чтобы он критически относился к показаниям обвиняемого, признающего свою вину, поскольку данный вид доказательств в этом смысле требует особого отношения. Как считает М.Л. Якуб, данная норма "направлена на то, чтобы предотвратить встречающееся в практике отношение к сознанию обвиняемого не как к обычному, рядовому источнику доказательств, а как к источнику доказательств, обладающему особыми качествами" <10>. Нельзя понимать показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, как абсолютное доказательство и в случае признания подозреваемым, обвиняемым своей вины прекратить дальнейший сбор доказательств по уголовному делу. Виновность лица должна быть доказана совокупностью доказательств, поскольку обвиняемый может впоследствии отказаться от данных им показаний. И если признание будет единственным доказательством его вины, лицо может избежать ответственности. Полагаем, что признание подозреваемым, обвиняемым своей вины не должно повлечь за собой уменьшение объема следственных действий. В данном случае изменяется не объем, а направленность проводимых следственных действий.

<10> Якуб М.Л. Указ. соч. С. 41.

Значение показаний подозреваемых, обвиняемых, признающих свою вину, особенно проявляется по уголовным делам о групповых преступлениях, когда точное установление роли каждого соучастника вызывает трудности. Вместе с тем к признанию своей вины подозреваемым, обвиняемым при совершении преступления в группе необходимо относиться с должным вниманием. Здесь следует иметь в виду возможные заведомо ложные показания обвиняемого, т.е. самооговор. Мотивами самооговора в таких случаях может быть стремление избавить от уголовной ответственности соучастников, желание оградить от уголовной ответственности родственников или других близких лиц, с другой стороны, желание приобрести авторитет в преступной среде или сложившаяся ситуация, когда собранные по делу доказательства создают впечатление виновности обвиняемого и он принимает решение признать вину, чтобы смягчить ответственность. Есть и иные причины самооговора, которые детерминированы как внешне, так и внутренне.

Именно поэтому признание лицом своей вины в совершении преступления подлежит тщательной проверке и доказыванию.

Однако возникает вопрос: какой объем доказательств следует считать достаточным для подтверждения признания подозреваемого, обвиняемого и может ли быть достаточным подтверждение показаний в ходе проведения такого следственного действия, как проверка показаний на месте? В.И. Каминская считает, что "если сознание было ложным, то и такая процедура легко может привести к повторению ложного сознания". С данным высказыванием можно не согласиться. Вряд ли лицо, оговорившее себя, может знать все детали совершенного преступления и хорошо ориентироваться на месте происшествия, уверенно воспроизвести обстановку и обстоятельства исследуемого события. На наш взгляд, только лицо, действительно совершившее преступление, может в ходе проверки его показаний на месте указать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела (например, показать место, где было оставлено орудие преступления, спрятано похищенное имущество и т.д.).

Вопросы, возникающие при рассмотрении показаний подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, являются спорными. Но бесспорным является то, что придание признанию вины значения приоритетного доказательства служит свидетельством отказа от стремления к установлению объективной истины по уголовному делу. Поэтому показания подозреваемого, обвиняемого, признающего свою вину, должны быть тщательно проверены, сопоставлены с уже имеющимися доказательствами. Только в этом случае можно говорить о соблюдении основных принципов уголовного судопроизводства.

Показания обвиняемого -это сведения, сообщенные им на до­просе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовно­му делу или в суде, и зафиксированные в установленном законом порядке.

Дача показаний является для обвиняемого правом , а не обязан­ностью . Он не несет никакой ответственности за дачу заведомо ложных показаний или за отказ от дачи показаний, что является одной из важных гарантий обеспечения права на защиту.

Обвиняемый допрашивается на следствии после предъявления е му обвинения, а в суде - когда ему уже известно содержание об­винительного заключения или заменяющего его документа. Поэто­му основным содержанием показаний обвиняемого являются об­стоятельства, образующие содержание предъявленного ему обви­нения.

Обвиняемый, если он признается в совершении преступления, не только излагает ход событий, но и, как их непосредственный участник и лицо, заинтересованное в исходе дела, дает им объясне­ние, свою интерпретацию, в частности излагает мотивы своих дей­ствий, их причину. Он может дать какую-либо свою версию собы­тий, какое-то иное их объяснение, может привести какие-то смяг­чающие или оправдывающие обстоятельства. Кроме того, обвиняе­мый вправе давать в своих показаниях оценку имеющихся в деле доказательств, может отвергать их или ставить под сомнение. В показаниях обвиняемого могут содержаться сведения о его личности, в частности биографические данные. Такимоб­разом, предмет показаний обвиняемого шире предмета свидетель­ских показаний.

Каково доказательственное значение показаний обвиняемого? С одной сторон, обвиняемый лучше, чем кто-либо другой, осведомлен обо всех обстоятельствах совершенного преступления. Поэтому он является обладателем наиболее полной Доказательственной информации. Но, с другой - обвиняемый чаще всего более чем кто-нибудь заинтересован в сокрытии этой Информации или ее искажении, поскольку от исхода дела зависит его судьба.

Показания обвиняемого традиционно делятся на два вида : пока­зания, в которых содержится признание им своей вины (полное Или частичное), и показания, в которых эта вина отрицается. Рас­смотрим сначала доказательственное значение признания обвиня­емым своей вины.

ПРИЗНАНИЕ:

не только порочные методы расследования могут по­влечь ложныйсамооговор обвиняемого. Практике известно немало случаев такого самооговора, сделанного из самых различных по­буждений: с целью взять на себя вину близкого человека, скрыть совершение другого, более тяжкого преступления, из-за боязни выдать подлинных виновников и др. Так, обвиняемый, совершив­ший десяток краж, может признаться еще в одной краже, совер­шенной фактически другим лицом, поскольку это на его судьбу существенно не повлияет; Таким образом признание обвиняемымсвоей вины , взятое изолированно, еще ничего не означает. Вместе с тем нельзя недооценивать значения правдивых показаний обвиняемо­го.

В чем же заключается доказательственное значение признания обвиняемого"? , до­казательственное значение имеет не сам факт признания обвиняе­мым своей вины, а конкретная информация об обстоятельствах со­вершения преступления. во-вторых, эти сведения должны подтверждаться совокуп­ностью собранных по делу доказательств. Таким образом, доказательством является не факт признания обвиняемым своей вины, а сообщаемые им сведения, свидетельст­вующие о его причастности к совершению преступлению и объек­тивно подтверждаемые в ходе проверки.

Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокуп­ностью имеющихся доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК). Согласно п. 1 ч. 2ст. 75 УПК к недопустимым доказательствам относятся показания обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголов­ному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от за­щитника, и не подтвержденные им в суде. Это правило также служит важной гарантией недопустимости применения незакон­ных методов воздействия с целью получения признания обвиняе­мого.

Вместе с тем необходимо различать доказательственное значе­ние признания обвиняемым своей вины и правовое значение тако­го признания. Так, прекращение уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям возможно лишь с согласия обвиняемого (ст. 26-28 УПК), что предполагает и признание им своей вины (поскольку он соглашается с таким осно­ванием). В судебном разбирательстве вообще возможен особый порядок принятия решения при согласии обвиняемого с предъяв­ленным ему обвинением (ст. 314-317 УПК). Эти правила являются реализацией принципа состязательности сторон. Исходя из этого принципа законодатель идет на отказ (полный или частичный) от доказывания, его сокращение, когда обвиняемый против этого не возражает, когда нет спора сторон.

Это вроде в вопрос не входит но надо все равнло на всякий случай…Рассмотрим теперь другой вид показаний подозреваемого, об­виняемого -отрицание ими своей вины . Такие показания тоже подлежат тщательной и всесторонней проверке, и все доводы обв и­ няемого должны быть либо опровергнуты, либо подтверждены. Если же ни того, ни другого не удалось и остались сомнения в наличии (отсутствии) каких-либо обстоятельств, то они толкуются в пользу обвиняемого.

Отрицание обвиняемым своей вины само по себе не является оправдательным доказательством, так как не содержит каких-либо конкретных фактических данных, свидетельствующих о его неви­новности. Если же обвиняемый, отрицая свою вину, ссылается на определенные обстоятельства, сообщает о каких-либо фактах, обя­занность по установлению, соответствуют ли они действительнос­ти, лежит на следователе, прокуроре и суде.

В таких случаях вывод о виновности обвиняемого может быть сделан, если его показания опровергнуты, а вина доказана бесспор­ными доказательствами. В силу принципа презумпции невинов­ности и правила об обязанности доказывания тот факт, что обви­няемый, отрицая свою вину, не приводит никаких данных в свое оправдание, не может расцениваться как обвинительное доказа­тельство.

Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, должны быть проверены объективно, без предвзятого и одностороннего к ним подхода. Обвинительный уклон в расследовании и рассмот­рении дела проявляется чаще всего в недоверии к показаниям обвиняемого, отрицающего свою вину, непринятии должных мер к их проверке.

Андросенко Н., адъюнкт кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России.

Согласно УПК РФ процессуальное решение - это решение, принимаемое судом, прокурором, следователем, дознавателем в установленном законом порядке (п. 33 ст. 5). Уголовно-процессуальным законодательством определены основания и условия принятия того или иного процессуального решения, т.е. все те обстоятельства, с которыми связывается возможность принятия такого решения.

Признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления не указывается в качестве условия принятия какого-либо процессуального решения. Законодатель очень аккуратно подходит к использованию формулировки "признание вины". Такая позиция законодателя объясняется пересмотром отношения к признанию подозреваемым, обвиняемым вины. Доказывание вины любыми средствами было одним из постулатов инквизиционного процесса, в котором "царицей доказательств", определявшей истинность приговора, было признание лицом своей вины. Современное уголовно-процессуальное законодательство отказалось от придания такого значения "признательным" показаниям.

Не оспаривая опасности преувеличения роли признания подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления, считаем, что в некоторых случаях его следует закрепить в качестве необходимого условия принятия ряда процессуальных решений. Например , при принятии решения о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.

Признание обвиняемым вины в качестве необходимого условия особого порядка рассматривают А.С. Александров, Н. Дубовик, И.Л. Петрухин и др. Они считают, что, если вина не будет признана или будет признана частично, судья обязан прекратить производство в рамках гл. 40 УПК РФ и назначить судебное разбирательство в общем порядке <1>.

<1> См.: Александров А.С. Основание и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. N 12. С. 48 - 49; Петрухин И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе // Российская юстиция. 2003. N 2. С. 24 - 26.

Иную позицию занимают А.А. Шамардин и М.С. Бурсакова, которые полагают, что согласие с обвинением не идентично признанию вины, отсюда следует, что обвиняемый, согласившийся с обвинением, может и не признавать своей вины в совершении преступления <2>. Правоприменительная практика, по их мнению, искаженно трактует нормы гл. 40 УПК РФ, рассматривая понятия "согласие с обвинением" и "признание вины" как идентичные. Это соответственно предполагает, что для проведения судебного разбирательства в особом порядке обвиняемый должен полностью признать свою вину. УПК приводит к ошибочному выводу о том, что вина в рамках такого вида производства "априори считается доказанной" <3>, это "придает признанию вины неоправданно высокую роль в доказывании, ориентирует органы расследования на получение такого признания любой ценой, с тем чтобы в последующем можно было получить практически гарантированный результат в виде обвинительного приговора, даже если других доказательств по делу явно недостаточно для опровержения презумпции невиновности" <4>.

<2> См.: Шамардин А.А., Бурсакова М.С. К вопросу о правовой природе особого порядка судебного разбирательства и проблемах его совершенствования // Российский судья. 2005. N 10. С. 14.
<3> См.: Халиков А. Вопросы, возникающие при особом порядке судебного разбирательства // Российская юстиция. 2003. N 1. С. 64.
<4> Шамардин А.А., Бурсакова М.С. Указ. соч. С. 14.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" разъясняет, что под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, заявляя ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, следует понимать фактические обстоятельства содеянного обвиняемым, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер вреда, причиненного деянием обвиняемого <5>. Обстоятельства, подлежащие доказыванию (в том числе форма вины и виновность лица в совершении преступления) находят свое отражение в предъявленном обвинении. Поэтому полагаем, что согласие с предъявленным обвинением предполагает признание вины в совершении преступления.

<5> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" // БВС РФ. 2007. N 2. С. 2 - 4.

Кроме того, УПК РФ не содержит требования выяснять о согласии либо несогласии обвиняемого с предъявленным обвинением, а обязует следователя выяснить у обвиняемого, признает ли он себя виновным. Этот вопрос согласно ст. 173 УПК РФ следователь задает в начале допроса обвиняемого, фиксирует его ответ, удостоверенный подписью обвиняемого в протоколе допроса. Больше разрешение этого вопроса УПК РФ нигде не предусматривает.

Считаем, что признание обвиняемым своей вины должно являться необходимым условием рассмотрения уголовного дела в особом порядке, поскольку одним из последствий такого упрощенного порядка является значительное улучшение положения самого обвиняемого <6>. Полагаем, что в данном случае смягчение наказания подсудимому возможно только при его положительном посткриминальном поведении (что свидетельствует о его меньшей общественной опасности). Такое признание необходимо отражать в материалах уголовного дела (например, в протоколе допроса обвиняемого). Непризнание же вины обвиняемым либо частичное признание вины при согласии с предъявленным обвинением говорит о том, что обвиняемый не желает спорить, идет на уступки, но все же считает себя невиновным. Поскольку рассмотрение дела в особом порядке заканчивается обвинительным приговором (реже - прекращением в связи с примирением с потерпевшим, истечением сроков давности, амнистией, отказом государственного обвинителя от обвинения (если для этого не требуется исследования собранных по делу доказательств и фактические обстоятельства при этом не изменяются) <7>, но никогда - оправдательным приговором), такое непризнание должно ставить судью в необходимость исследовать все имеющиеся по уголовному делу доказательства, следовательно, отказывать в удовлетворении ходатайства о рассмотрении дела в порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.

<6> В соответствии с ч. 7 ст. 316 размер назначенного осужденному наказания при рассмотрении дела в особом порядке не должен превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.
<7> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел" (п. 12) // БВС РФ. 2007. N 2. С. 2 - 4.

Мы не согласны с А.А. Шамардиным и М.С. Бурсаковой, что признание обвиняемым своей вины как необходимое условие особого порядка судебного разбирательства влечет преувеличение роли признания обвиняемого. Потому что, во-первых, согласно требованию закона такое признание должно быть всегда подтверждено совокупностью доказательств; во-вторых, закон не освобождает судью от обязанности убедиться, что признание подсудимым не голословно, а подтверждается иными доказательствами. Судья имеет возможность отклонить ходатайство обвиняемого и рассмотреть дело в общем порядке (ч. 3 ст. 314 УПК РФ).

В связи с вышеизложенным предлагаем ч. 1 ст. 314 УПК РФ изложить в следующей редакции:

"1. Обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в случае признания им полностью своей вины в инкриминируемом ему преступлении, наказание за которое, предусмотренное Уголовным кодексом Российской Федерации, не превышает 10 лет лишения свободы".

Кроме того, признание лицом своей вины, на наш взгляд, является обязательным условием прекращения уголовного преследования (дела) в связи с деятельным раскаянием и прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон, хотя прямо в законодательстве такого условия не предусмотрено.

Под деятельным раскаянием авторы понимают добровольные и активные действия лица, совершившего преступление, выражающиеся в полном признании своей вины, которая объективно подтверждается явкой с повинной или другими общественно полезными поступками <8>.

<8> Савкин А.В. Методика и тактика доказывания деятельного раскаяния обвиняемого на предварительном следствии и дознании. М., 1996. С. 4; Щерба С.П., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении: Практическое пособие / Под общ. ред. С.П. Щерба. М., 1997. С. 16.

По мнению А.В. Ендольцевой, "признание вины в рассматриваемых случаях выражает внутреннее, психическое отношение лица к содеянному и заключается в осознании его противоправности, проявлении сожаления о совершенном им преступном деянии и причиненном вреде, что подтверждается добровольными позитивными постпреступными действиями, направленными на предотвращение, устранение или уменьшение тяжести вредных последствий содеянного либо оказание помощи правоохранительным органам в раскрытии и расследовании этого и других преступлений" <9>.

<9> Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: законодательные и правоприменительные проблемы. Дис. ... докт. юрид. наук. М., 2005. С. 199.

Раскаяние обвиняемого обязательно включает в себя признание им своей вины. Таким образом, признание своей вины является обязательным элементом деятельного раскаяния и относится к социально-нравственной, психологической категории, к субъективным признакам деятельного раскаяния. Однако для прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием одного признания вины не достаточно. Необходимо положительное постпреступное поведение лица, выражающееся в явке с повинной, способствовании раскрытию преступления (оказание активной помощи правоохранительным органам в выявлении всех фактических обстоятельств, в установлении и изобличении соучастников, в выявлении орудий и предметов преступления и т.д.), возмещении причиненного ущерба, предотвращении виновным вредных последствий совершенного преступления. Совокупность этих условий позволяет сделать вывод, что освобождение от уголовной ответственности предусматривается в законе в связи с тем, что нет смысла подвергать конкретное лицо уголовной ответственности. В данных случаях цели наказания, предусмотренные в ст. 43 УК РФ, могут быть достигнуты и без дальнейшей реализации уголовной ответственности <10>.

<10> Горжей В.Я. Деятельное раскаяние: проблемы правоприменения // Российский следователь. 2003. N 4. С. 18.

Что касается прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), то мнения авторов по поводу обязанности в данном случае признания подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления расходятся. Так, В. Божьев, О.Б. Виноградова, А.В. Ендольцева, И.Л. Петрухин, Б.Б. Самданова и другие признание подозреваемым, обвиняемым своей вины считают обязательным условием прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон. Иной точки зрения придерживаются М.А. Галимова, С.П. Желтобрюхов и др.

Последние полагают, что тот факт, что обвиняемый не признает себя виновным (либо частично признает виновность), не означает, что стороны не примирились или вред не заглажен. Непризнание обвиняемым своей вины не должно препятствовать реализации субъектами уголовного дела права на примирение <11>.

<11> Галимова М.А. Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон в стадии предварительного расследования. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2004. С. 22.

Иного мнения придерживаются О.Б. Виноградова, Б.Б. Самданова, которые считают, что решение о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон может быть принято только в случае, если лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред, что возможно, когда лицо, совершившее преступление, признает себя виновным, осознает содеянное и компенсирует причиненный потерпевшему ущерб <12>.

<12> Виноградова О.Б. К вопросу о конкретизации процессуального статуса участников уголовного судопроизводства при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон // Российский следователь. 2003. N 1. С. 16; Самданова Б.Б. Проблемы становления и развития института прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым в современном российском уголовном процессе. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 20.

Разделяя точку зрения последних, полагаем, что подозреваемый, обвиняемый при прекращении по ст. 25 УПК РФ уголовного дела частно-публичного или публичного обвинения должен признать вину в совершении преступления, поскольку принятие такого решения зависит от волеизъявления соответствующих должностных лиц. При прекращении в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым уголовного дела частного обвинения в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 20 УПК РФ, такое условие прекращения уголовного дела необязательно, так как такое решение зависит от волеизъявления потерпевшего и подлежит обязательному прекращению.

Критерием прекращения уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответственности должна являться утрата лицом, совершившим преступление, общественной опасности. Полагаем, что при признании лицом своей вины в совершении преступления оно утрачивает общественную опасность, поскольку признание вины выражает внутреннее, психическое отношение лица к совершенному и заключается в данном случае в осознании его противоправности, проявлении сожаления о совершенном им преступном деянии и причиненном вреде, намерении своими действиями возместить ущерб или иным образом загладить вред и впредь не совершать преступлений.

Итак, по нашему мнению, содержание ст. 25 УПК РФ следует представить в следующей редакции:

"Суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 Уголовного кодекса Российской Федерации, если это лицо признало вину в совершенном преступлении, примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред".

Таким образом, несмотря на то что УПК РФ не указывает признание подозреваемым, обвиняемым своей вины в совершении преступления в качестве условия принятия процессуальных решений, полагаем, что в некоторых случаях законодатель подразумевает такое условие. Анализ юридической литературы по рассматриваемому вопросу позволяет полагать, что во многих случаях авторы считают такое условие обязательным <13>. Наличие иного мнения по этому вопросу свидетельствует о том, что назрела необходимость на законодательном уровне урегулировать данный вопрос путем внесения соответствующих изменений в УПК РФ.

<13> Александров А.С. Основание и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. N 12; Виноградова О.Б. К вопросу о конкретизации процессуального статуса участников уголовного судопроизводства при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон // Российский следователь. 2003. N 1; Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: законодательные и правоприменительные проблемы. Дис. ... докт. юрид. наук. М., 2005; и др.